Побочные эффекты
Шрифт:
Отметив для себя необходимость в знакомстве с местными алхимиками, я села, подтянув колени к подбородку, и принялась вслушиваться в происходящее на втором этаже. На широкомасштабный скандал я не рассчитывала, но и к полной тишине была не готова - либо Винка не стала ничего говорить, либо все прошло гладко. И в этом я сомневалась куда больше...
Через несколько минут я уже совсем было решилась присоединиться к обсуждению, ведь Винка могла все испортить, но тут в дверь кто-то настойчиво постучал. Держась за стену,
– Странный какой-то у вас вечер, - буркнула я, пиная дверь.
Лучше бы это был Вальвес. Но нет, передо мной стоял любимый Наставник Винки. Кажется, Бадан его зовут?
Ох, давно я не встречала таких ярких карих глаз. В Исте чаще всего встречались серо- и голубоглазые, а Бадана можно было принять за ханвейца или моего земляка. Если, конечно, не обращать внимания на светлые, как у Винки, волосы, коротко остриженные по храмовому обычаю.
– Благословит тебя Хранитель, убогая дочерь Виролы Благой, - спокойно поприветствовал меня он. Хоть на том спасибо, визит похоронщика был куда менее приятным.
– И вас так же.
– Слышал я, что у вас тут чудеса творятся. Мертвая воскресла, ночью явилась к похоронщику и выпила из него всю кровь. В храм не является, подати не платит. Поведай мне, дочерь, уж не Разрушитель ли ее повел, не злой ли дух вселился?
В бархатном низком голосе Наставника слышалась откровенная ирония, от которой мне становилось все неуютней. И этот жуткий тип нравится Винке? Но красивый, конечно, куда симпатичнее угловатого Вальвеса. И не воняет, что немаловажно. И в дочери я ему уж никак не гожусь!
– Скажете тоже... Ее ранили, а ваш коллега немного поторопился. Мы смогли ее спасти с божьей помощью. Но она еще слишком слаба.
– Позволишь войти?
– Вы так говорите, как будто у меня есть выбор.
– У тебя, дочерь, всегда есть выбор - впусть в дом и в душу свою слово божие или же жить во тьме вечной.
Спорить мне не хотелось. Я неуклюже отошла от двери, впуская Бадана внутрь вместе с его словом божьим, но вопреки моим ожиданиям Наставник не отправился к Вироле, а молча сел за стол. Нижний край длинной коричневой рясы растекся по усеянному остатками травинок полу. Вот и оставляй уборку на последний момент...
– У вас тут хорошо пахнет, - многозначительно молвил он.
Как я и полагала. Запах на кухне выветриться не успел, и глупо было надеяться, что привычный служитель храма не распознает любимый дурманящий настой и остатки Девичьего Стыда на полу. Может, его визит поначалу и имел другую цель, но сейчас разговор пойдет совершенно не в нужную мне сторону, и я уже так просто не отделаюсь. Если вообще отделаюсь.
– Соседка принесла букет выздоравливающей...
– ляпнула я, отворачиваясь. Стоило придумать что-нибудь поправдоподобней, причем
– Красивый, наверное, букет?
– Бадан понимающе и очень тепло улыбнулся. Вот только от этой улыбки у меня кровь в жилах застыла.
– Да, очень, - нашлась я, - правда, пришлось выкинуть. Винка от него чихать сильно начала. И чесаться.
– Вот как? А лекарю вы не говорили?
Вот, значит, как? Пытаетесь со мной играть, дорогой Наставник? Неужто нас выдал запах, а не один жадный торгаш?
– Ну что вы... Никому не говорили, зачем людей тревожить.
Наставник встал и посмотрел на меня сверху вниз. Ну и длинный же он, однако!
– Дочерь моя, ты уж скажи своей соседке, чтобы она тщательней выбирала цветы для букетов. Мало ли, что опасное попадется. И сама в храм заглядывай на вечернюю воскресную службу. Делай пожертвования Хранителю за здравие матери своей и сестры, и воздастся вам за деяния благие.
Я вытерла со лба ледяную испарину. Хорошо же в Литече храмы дела ведут.
– И почем у нас нынче воздаяния?
– Не пристало девушкам так громко разговаривать, - покачал головой Наставник и тут же перешел на шепот, - Треть. Никакого обсуждения.
– Вы с ума сошли, Наставник. Это неразумно, вы оставляете меня ни с чем... Мне еще семью кормить!
– воскликнула я.
Спокойствие Бадана пугало куда больше его слов, а от его ответа у меня подкосились ноги, и я едва успела ухватиться за край стола. Дело было даже не в словах и не в смысле, а в интонациях, внушающих то доверие и надежду, то страх и желание оказаться как можно дальше от этого человека. Змей, самый настоящий змей, разве что язык не высовывает.
– Никакого обсуждения цены, дочерь моя. Ни-ка-ко-го. Поверь, это очень мало. За твою жизнь, за жизнь твоей сестрички... Если не ошибаюсь, это ведь не твоя работа, а ее?
– Как вы догадались?
– У тебя волосы короткие и пальцы не изрезанные. Ах да... Я запрещаю вам варить храмовое вино, если ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю. Что-нибудь еще?
Наставник побарабанил пальцами по столу, словно раздумывая.
– Молчание. Может быть, о чем-то хочешь попросить ты? Может, у тебя есть лучшее предложение? Мы все еще можем обсудить некоторые вопросы.
– Ничего мне от вас не надо, - зло ответила я, - вы забрали у меня все, вот и подавитесь на здоровье. Вы опаиваете весь город дурью, из-за вас последние деньги моей семьи уходят в ваши карманы. Вы мне отвратительны.
Сверху послышался звон разбитой посуды. Неужто дошло до скандала? Не ожидала от этой парочки, мне казалось, что их ничем не вывести из равновесия. Впрочем, как оказалось, прежде я не была знакома ни с трезвой Виролой, ни с трезвой Винкой, откуда мне знать, на что они способны.