Побочные эффекты
Шрифт:
– А дурью вас опаивать не против... чего угодно?
– Какой дурью?
– опешила она.
Я помолчала. Однажды мне придется все объяснить, но так не хотелось это делать прямо сейчас! Подготовиться бы, доказательства собрать. В конце концов, сходить в храм самой и понюхать, что им там дают. Впрочем, возможно, именно сегодня и лучший момент. Пока Вирола не уволокла доченьку биться лбом об пол перед статуей.
– Сядь, - махнула рукой я.
– Убежит же!
Содержимое кастрюльки предупреждающе булькнуло. А, ну его, все равно
– Если все еще не покраснело, можешь уже выливать. Видать, травки уже выдохлись. А может, это я неправильно перевела, почем знать... Я уже и язык-то потихоньку забываю.
Винка послушно выплеснула в ведро неудавшееся снадобье и уселась напротив меня.
– Скажи-ка мне, сестричка, - начала я, - как пахнет в храме и как проходит ежедневная утренняя молитва?
– Пахнет медом и немножко специями. Помнишь, папа раньше покупал какой-то дорогой коричневый душистый порошок? Кажется, что-то ореховое... И Арника как-то раз его просыпала, вот крику-то было! Ты знаешь, я недавно видела ее, худющая...
– Давай ближе к делу.
– Ну, мы вместе с Наставником Баданом возносим молитву Хранителю и благодарим его за очередной день жизни, просим его помочь нуждающимся и наградить тех, кто в поте лица...
Я закатила глаза. Стоило только завести разговор о храме, как Винка садится на любимого конька и превращается в проповедницу.
– А потом мы беремся за руки, и Наставник дает нам испить благословленное Хранителем вино... Ну, это не вино, конечно, вино дорогое. Потом слушаем Наставника, Ты бы послушала, как рассказывает Наставник, так хорошо на душе становится...
– Стоп. Что за вино? Цвет, запах?
– А вот как те цветочки пахнет. Красное, прозрачное. Ты знаешь, - Винка хихикнула, - Только ты не говори никому! Мне иногда кажется, что статуя Хранителя мне улыбается. Наставник сказал, это значит, что на меня Его благодать сходит.
– Это не благодать, это галлюцинации. Вас опаивают ястрадским дурманящим настоем, который мы сейчас пытались сварить. Смотри же, - я раскрыла Снадобник, - При постоянном применении вызывает привыкание.
Винка прижала пальцы ко рту и замотала головой.
– Плоховато ты себя чувствовала последние дней десять, а? А сейчас-то получше стало... Дурман выходит, потому и молитвы у вас каждодневные. Так, на всякий случай. Вирола... То есть, матушка, тоже лежнем лежала, и не из-за раны - она, конечно, премерзкая и гадости добавила, но это все из-за недостатка той дряни. Вот тебе и благодать. Что, не веришь?
– Так пойдем, скажем им, что так делать нельзя!
– Винка вскочила и расправила подвязанную юбку, - Вот прямо сейчас пойдем! Это же не угодно Хранителю, это не истинная вера!
– Никуда мы не пойдем. Ни ты, ни Вирола, ни я. Жить мне еще не надоело, я, может, только потому и жива, что приспосабливаюсь под ваши дурацкие обычаи. От тебя я хочу только одного: сделай так, чтобы твоя... ладно, наша, не смотри на меня так ...мать не посещала Храм или хотя бы не пила там и не ела. И не дышала. И не трогала никого, ты ведь видела, что у похоронщика было за ушами. Я не знаю, как, хоть ногу ей сломай. И если этого не сделаешь ты, это сделаю я.
– Я думала, ты добрее, - тихо ответила Винка.
– Добрее? Послушай, я просто
В комнате повисла зловещая тишина. Наконец, Винка вздохнула и молча начала собирать готовые снадобья в подготовленный ящик, так ничего и не отвечая, и еще несколько минут я провела, бездумно вслушиваясь в позвякивание бутылочек. Она прикрыла ящик вышитым полотенцем и ушла наверх. Как я понадеялась - разговаривать с матерью.
Лучше бы шмякнула свое очередное 'Воздастся тебе'. К этому я хотя бы была готова.
Мне, наверное, стоило пойти за ней, но без трости, потерянной из-за похоронщика и моей вспыльчивости, я старалась избегать лишних подъемов.
Я скинула ботинки - правый нормальный, левый на неуклюжей платформе - и разлеглась на скамье. До вечера занять себя было абсолютно нечем, кроме Справочника, но на сегодня с меня уже хватило травничества.
Эх, занять бы сейчас себя обедом...
Мысли о еде настроения мне не прибавили, и я уже подумывала навестить Вальвеса раньше обозначенного времени, а заодно и выпросить у него еще картошечки в счет аванса, но нечего было и рассчитывать донести тяжелый ящик без помощи. Очень надеюсь, что эта его баба притащится без телеги, я хоть посмеюсь.
Проблемным в этом раскладе было все - начиная с явно устаревшего Снадобника и заканчивая мутными делишками Вальвеса. Я даже не представляла, сколько денег я ему уже должна и сколько я получу, а ведь в мои планы входило и переоборудование нашей старой лавки под настоящую лабораторию с котелками и бутылочками, как у самых настоящих алхимиков. Больше всего меня волновала свежесть трав и их правильный сбор. Хоть первая партия и прибыла в достойном виде, мы умудрились запороть дурманящее зелье, да и в качестве противочахоточного настоя я не была уверена. Некоторые рецепты Снадобника предусматривали использование латуни и железа, которые достать можно было без особых проблем, а вот с золотом и серебром придется повертеться. Не то чтобы золотые монеты не были в ходу, но даже мы (между прочим, весьма успешные когда-то лавочники!) в лучшие времена рассчитывались максимум кучей серебра по курсу с золотыми, а золотая 'Птичья лапка', которая мне так удачно попалась под руку, Винке досталась вообще в наследство. В Ястраде с мамой рассчитывались едой, медью и бронзой, а серебро я встречала разве что в виде мелких нарезанных кусочков на дне очередной бутылочки со снадобьем. В общем, я не могла выбрать для снадобничества более неподходящего места и более неподходящего исполнителя.