Побочные эффекты

Рауха Кривая

– Я думал, ты умнее, - снова улыбнулся Бадан, - может, выслушаешь? У меня не так много времени, но чисто из уважения к твоей смелости я могу кое-что для тебя прояснить.

Я усмехнулась и расположилась за столом напротив Наставника.

– Валяйте. Извините только, нечего предложить вам выпить, кроме средства от поноса, мы что-то много наготовили.

– Ценю твое чувство юмора. Видишь ли, дочерь моя, ты думаешь, что Храм - зло, и я могу тебя понять, ведь ты воспитана в язычестве. Нет-нет, не надо со мной это обсуждать, просто прими это как факт. Ваши боги, как и Хранитель, защищают тех, кто нуждается, но всегда ли им это удается? Так много людей просят их

милости, так много больных и бедных, неужели тебе не хотелось бы немного помочь всевышним? Конечно, если душа твоя не очерствела, ты протянешь ближнему руку помощи. Но часто ли ты это делаешь? А ведь наш Храм кормит бездомных и дает им кров в непогоду. Ты знаешь, дочерь моя, что бы они сделали, если бы в их животах не плескалось храмовое вино и бесплатная похлебка? Они бы вошли в дом твой и надругались над тобой, и забрали все, чтоу тебя есть ценного. Нашими руками Хранитель оберегает тебя от лихих людей и от дурных мыслей. Пожертвования не отправляются в наш карман, они отправляются на спасение. Посмотри на мою одежду - она лишь укрывает стыд, и ты не увидишь на ей золотых цепей и кружев, обвивающих грудь королевы, да продлятся дни ее. Разве плохо, что мы делаем людей немного добрее и отзывчивее? Тебе и самой бы не помешало...

– Хватит!
– воскликнула я, - довольно ваших речей, я знаю, к чему вы клоните и что вы пытаетесь сделать. Я знаю, как южные лекари-шарлатаны гипнотизируют людей, а потом грабят их... Вы ведь и мою Винку так околдовали, да?

– 'Мою Винку'? О, бедная девочка так молилась, чтобы сестрица впустила ее в свое сердце. Она всегда хотела, чтобы ты приняла ее. Видишь, как Хранитель исполняет искренние желания? Но, как я полагаю, вы сблизились только из-за ее чудных талантов?

Со второго этажа донесся вопль 'ЕРЕТИЧКА! БЕЗБОЖНИЦА!'. Я вздрогнула и умоляюще посмотрела на Наставника - неужели он ничего не предпримет? Ведь в случае чего я не смогу разнять драку, а он все же мужчина, надеюсь. Но нет, Бадан всем видом показывал свое безразличие к происходящему. Казалось, его волновали только мои слова, а творящееся над ним же потенциальное смертоубийство никак не тревожило его святую головушку.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Бадан уважительно молчал, и на губах его играла самодовольная улыбочка, какую нечасто увидишь в сочетании с псевдобогоугодными речами. Да, сволочь еще та, да и остались ли еще в этом городе действительно благонравные люди?

Кстати, о сволочах... В самом деле, а что я теряю? Две трети моей жизни находятся в коготках Вальвеса, треть - в загребущих лапках храма. Даже осужденному на казнь предоставляют последнее желание, а я-то чем хуже?

Я облизнула пересохшие губы и сжала край передника.

– У меня есть встречное предложение.

Лицо Наставника приобрело такое довольное выражение, словно ему только что в жертвенную чашу отсыпали пару мешков золота. В слитках, без маркировки королевского двора.

– Я слушаю, дочерь моя.

– Мы не будем платить. Но мы будем варить храмовое вино. Только для вас, не продавая его никуда и никогда. А вы не будете нам мешать вести свои дела.

Бадан удивленно поднял брови и уставился мне прямо в глаза, и я в кои-то веки не стала отводить взгляд. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, и даже со второго этажа не слышно было ни звука - ни шагов, ни падающих предметов.

– Нагло, - наконец ответил Наставник.

– Ну перестаньте, вы ведь не просто так сюда пришли. Нас что-то выдало, и если бы действительно хотели только денег, вы бы не стали меня слушать. Ну что, права я?

– Вот теперь умная девочка. Правда, я думал изменить свои условия немного позже, как только начнет цвести Девичий Стыд. Думаю, ты уже убедилась, что лучше использовать свежие ингредиенты, если, конечно,

ны не наврала, что у вас ничего не вышло.

Я провела носком башмака по полу, задевая остатки травинок. Хрустнул сушеный стебелек укропа.

– Вы ведь не скажете, что нас выдало?

– Увы. Тайна исповеди, дочерь моя. Да и зачем это тебе, все равно ты уже ничего не сделаешь, - Бадан поднялся и вежливо поклонился, - так значит, ты согласна, как ты выразилась, опаивать большую часть города ради общего блага?

– С одним условием, Наставник. Общее благо не должно касаться моей семьи.

– Разумное решение. Хочешь, чтобы я что-то с этим, - он ткнул пальцем в потолок, - сделал?

– Пожалуйста. Если сможете, - я обезнадеженно опустила голову на сложенные на столе руки.

– Я-то смогу, - ответил Наставник, - а вот ты... Ты старайся.

И я старалась.

Под охи и вздохи Виролы мы (Винка, пара нанятых мальчишек и мои ценные рекомендации) застелили пол в бывшем торговом зале старым тряпьем, натаскали земли и посеяли нашу первую грядку травок. Погода в Литече не позволила бы нам заниматься посадками прямо во дворе, но я надеялась, что под крышей капризные растения, привыкшие к теплым холмам и долинам Ястрада, все же выживут. Семян у нас было немного, так как нам приходилось рассчитывать только на случайные остатки, которые попадают в контрабандные тюки от Вальвеса, и что-то подсказывало мне, что не стоит пока сообщать торговцу о том, что его услуги вскоре могут стать ненужными.

Через несколько месяцев наша маленькая полянка в доме успешно зазеленела, и мы с радостью переложили уход за ней на плечи Виролы, которую Наставник Бадан все же убедил в богоугодности нашего дела. Все, что могло цвести и пахнуть, включая плесень на стенах, тем и занималось, а если и не занималось, то усиленно к этому готовилось.

Денег выходило совсем немного, куда меньше, чем я рассчитывала, но в нашем доме снова завелись румяные булочки по выходным, а похлебку мы все чаще варили на мясном бульоне, сдабривая ее лично выращенными травками. Я перестала походить на обтянутый кожей скелет, и мир уже не казался мне таким враждебным. После особо удачной партии лекарств Вальвес, избавленный от недуга, подарил мне новенькую трость из какого-то прочного дерева, мы смогли купить мне пару новых платьев, так что пребывала я в на редкость приятном расположении духа, прямо как Винка после праздничной молитвы.

А уж сама Винка успела развернуться! Память у нее по-прежнему была отвратительная, но с моей помощью она вполне справлялась даже с самыми сложными снадобьями. За смешные деньги мы приобрели у заезжих южных купцов целую батарею различных сосудов и отгородили половину кухни под наши эксперименты, во внутреннем дворике на зависть соседям булькал перегонный куб, и вскоре наш ассортимент лекарств пополнился спиртовыми настойками для поправки здравия как физического, так и духовного. Больше всего им обрадовался, конечно же, Вальвес, но радость его была недолгой - настойки хоть и исправляли его паскудное настроение, но попутно возвращали как боль в животе, так и запах. К чему скрывать, что в душе я каждый раз злорадно хихикала, сгружая ящик с настойками на телегу...

Бадан особо не зверствовал - да ему и по статусу не положено проявлять какую-либо агрессию. Я нагло пользовалась тем, что Вальвес в травах не разбирается, и варила церковное вино из того, что исправно попадало в привозимые мешки 'с сеном', понемногу понижая дозировку отчасти из-за недостатка исходных материалов, отчасти из-за личного нежелания содействовать литечскому храму в их мерзких делах. Рано или поздно мне за это может прилететь, но чувствовала я себя уже намного увереннее. В самом деле, не станет же Наставник душить курицу, несущую золотые яйца? Дурман все еще работает, пожертвования исправно носят, богадельня полна этими его... сирыми и убогими. Что там еще для счастья надо?