По воле богов
Шрифт:
Она смотрела на замысловатый танец язычков пламени, на переливы пепла — от оранжево-розового до серебристо-белого, на узор из черных трещинок на раскаленной головне. Успокаивает. Наверняка есть какое-то рациональное объяснение, физические законы, которым подчиняется горение дерева, но все равно веет чудом. Магией. Джил с радостью примкнула бы к какому-нибудь обществу огнепоклонников, вот только в современном мире это игра или пиромания, болезнь, а в древности человек таким образом, наверное, постигал прекрасное.
К
Ей вообще часто казалось, что мир болен, и она вместе с ним, и нет никому спасения.
Сложно все.
Джил вздохнула. Если отец узнает, он ее убьет. Да и не подобает юной леди хлестать виски. Но она же не хлещет, так, прикладывается. Она отвинтила пробку плоской фляжки. Холодная жидкость с резким запахом обожгла рот и горло. По животу растекалось тепло, заполняло бедра и руки.
— Вылей эту дрянь, — раздался голос за спиной.
Митчелл. Несравненный Кристиан. Джил напряглась. Была б она трезвее — покраснела бы.
— Это кока-кола, — бросила она.
— Тем более дрянь. Дай сюда.
Боковым зрением Джил заметила протянутую к ней руку.
— Вот еще. — Она демонстративно завинтила пробку и спрятала фляжку во внутренний карман спортивной куртки. — Летела сюда с одним папочкой, а теперь у меня их двое?
Он ее бесил, как бесит в детстве чужая кукла-красавица. Легче сломать, чем вынести, что такая прелесть принадлежит кому-то другому.
— Вот еще, — передразнил ее Кристиан. — Я еще не настолько грешен, чтобы Бог наказал меня такой дочкой.
Джил фыркнула, вложив в этот звук все презрение, на какое была способна. Она ему не нравится. И правильно, она даже не старалась. Не то чтобы не хотела, но бегать за мужиком, пусть даже таким, — недостойно.
— Дай, мне надо, — сказал Кристиан совсем другим тоном.
Она повернулась к нему, посмотрела снизу вверх…
Даже в таком разбавленном предрассветном свете пополам с пляшущими бликами от огня было видно, что левая скула у него посинела и отекла, а под глазом наливается фиолетовый синяк.
Джил ахнула и зажала рот ладошкой — детский жест.
— Что случилось?!
— Пойло-то дай.
Она стиснула зубы. Хмель моментально выветрился. Вытащила из кармана платок — надо же, чистый! — и опрокинула на него фляжку. Коричневое пятно на белом смотрелось неопрятно.
Джил поднялась, привстала на цыпочки, промокнула ушиб. Кристиан поморщился.
— Я не затем, — усмехнулся он и вынул из ее потерявших бдительность пальцев фляжку. Сделал два крупных глотка.
— Так что?…
— Упал, — мрачно обронил Кристиан.
— Угу. Полез за медом, укусила пчела, испугался, упал, а там тебя встретил медведь.
— Молодец, хорошо мыслишь. Для ученого главное — воображение.
— Да что ты говоришь? — Джил вздохнула, совсем как ее мама, когда Джил в детстве возвращалась домой с разбитыми коленками и гордо сдерживала
— Что ты знаешь о любви, девочка, — тоном записного ловеласа протянул Кристиан.
Джил не догадывалась, насколько сильно его задела. Собственной репликой он только добавил перца на растревоженную рану.
— Ничего, — хмуро и как-то честно отозвалась Джил.
Он встретился с ней взглядом. Хорошая девочка. Юная разбойница с фляжкой виски в кармане, а все равно хорошая. Красивенькая. Колючая. Неженственная. Искренняя.
— Я тоже, — сквозь ком в горле проговорил Кристиан. Усмехнулся криво.
Она захлопала ресницами.
— Ну что ты так смотришь? Впервые видишь?
— Впервые.
Джил осторожно, будто боясь обжечь или обжечься, коснулась пальцами его здоровой щеки. Улыбнулась одними глазами. Села на бревно, потянула его за руку вниз — сядь рядом.
Они не разговаривали, смотрели на огонь. Кристиан думал о том, что сегодня навсегда потерял Луизу. Не потому, что ее забрал другой мужчина, а потому что сам повел себя, как идиот. И по-другому, видимо, не умеет.
А о чем думала Джил, он не знал.
Но то воистину была ночь странных разговоров и великих открытий.
12
Утром в лагере начала было подниматься тревога. Тревожились при виде Кристиана. Версию «упал» никто не принимал всерьез, но неожиданно для самого Кристиана ее поддержала Джил:
— Па, прости меня, я балда, но это я поспорила с мистером Митчеллом, что залезу на дерево быстрее и выше! — опустив голову, но очень твердо проговорила она посреди установившейся тишины.
— Джи-ил… — протяжно вздохнул профессор Хаксли.
— Я признаю, я не должна губить твоих лучших специалистов. Но ты же рад, что это не я упала и расшибла голову? — Глаза Джил сверкнули из-под рваной челки.
На это профессор Хаксли не нашелся, что ответить.
Завтрак прошел за обсуждением техники безопасности и рассказами о том, как кто-то куда-то пошел и там с ним приключилось страшное, потому что он вел себя, как идиот.
Френсис и Луиза переглянулись только один раз. Ей показалось, что он ей подмигнул.
Потом снова потянулись похожие друг на друга дни — воистину затишье перед бурей…
Но вот этот день должен был стать совершенно особенным. Луиза поняла это, даже не успев открыть глаза. Она полежала еще немного, зажмурившись и нежась в теплой постели и в этом сладостном предвкушении. Потом все-таки сделала над собой усилие и открыла глаза. Тонкую ткань палатки силились пронзить насквозь лучики утреннего солнца. На потолке, если можно назвать потолком этот кусок непромокаемой ткани, лежало ослепительно-яркое пятно света. Где-то неподалеку заливалась совершенно дисгармоничными, с точки зрения Луизы, трелями неизвестная птица, судя по голосу, весьма крупная.