По воле богов
Шрифт:
Джил не могла спать в самолете: будоражило кровь ощущение опасности и своей хрупкости. Поэтому сейчас она смотрела в книжку, но книжка ей не нравилась: она была с претензией на интеллектуальность и принадлежность к альтернативной культуре. На каждой странице раз по пятнадцать повторялось слово «таблетки».
Джил принципиально отвергала наркотики и отдавала предпочтение старому доброму алкоголю.
Ей удалось пронести в сумке фляжку с виски — в кокетливом пакетике от фирменного белья.
Она считала это большим личным достижением.
Книгу Джил на самом
На самом деле это был бунт против несовершенного мира.
Джил с любопытством оглядывала своих спутников, не делая из своего внимания тайны.
Доктор Тим и доктор Брайан похожи той похожестью, какая присуща людям, долгое время прожившим в браке. Но ведут себя вполне сдержанно. Если они и гомосексуалисты, Джил не имела ничего против.
Дороти внушала ей неосознанную неприязнь — слишком похожа на ее злобную учительницу из начальной школы, вспыльчивую старую деву, которая почти преуспела в том, чтобы навсегда привить Джил отвращение к процессу получения знаний. И преуспела бы на сто процентов, если бы Джил не была дочерью своего отца.
Луизу Джил знала давно и относилась к ней хорошо, но опять же это отношение не афишировала. Джил импонировала манера Луизы отшивать мужчин и ее стиль жизни — наука превыше всего. Еще Джил обожала Луизиного пса. Луизин муж — или кто он там ей — нравился Джил гораздо меньше пса. Ей довелось встретиться с ним пару раз, когда он жил с Луизой, и потом — когда читал курс лекций по индологии в старшем классе ее ненавистной школы. Обаятельный тип, очень умный, сразу видно, и внешне интересный, но чувствуется в нем что-то…
Френсис ей нравился еще меньше Луизиного мужа. О нем Джил знала только, что он чертовски богат, настолько богат, что может не только слетать на каникулы в Индию, а еще и прихватить с собой полдюжины человек, закупить оборудование для раскопок и выплатить каждому грант на исследование — вроде премии. Ах, чуть не забыла — еще он может скупать всякие редкости на закрытых аукционах. И вообще не принадлежит к миру обычных людей. И Джил могла предположить, что дальние путешествия — не единственные его развлечения. И уж точно относятся к самым невинным.
Если мужчина может уложить в свою постель любую женщину, скоро сердце его за ненадобностью превращается в камень, а Джил видела, что Френсису Шиоле это вполне под силу: он не только богат, но и красив как дьявол.
Нет, а что касается Луизы и Митчелла, то дело это темное. Они же в разводе, Джил точно помнит тот период, когда они разошлись, Луиза почернела с лица и похудела настолько, что пришлось купить огромный тяжелый зонтик, чтобы не уносило ветром… А теперь он так к ней и льнет. Прицепился — и ни на шаг не отходит. Надо будет уточнить у отца,
Джил откинула голову на жесткое сиденье и предалась мечтам о том, как она по приезде вытащит с чердака старую отцовскую печатную машинку и, как заправский писатель, будет сидеть у себя в комнате, пить чай и писать книгу. Уютно…
Потом ей пригрезилось, что ее похитил какой-то индийский князь и сделал своей женой. Насильно. Но потом ей понравилось. Только приходилось все время танцевать, как в индийских фильмах.
7
Солнце клонилось к закату. В Дели было жарко и влажно. Не так жарко, как могло бы быть где-нибудь в июне, но гораздо жарче, чем хотелось. Луизе показалось, что она вышла из аэропорта и попала в какой-то воздушный суп. В этом супе еще кто-то суетился, толкался, кричал и жал на автомобильные клаксоны.
На адаптацию ушло довольно много времени. Чтобы не перегружать себя и своих компаньонов-исследователей запредельным количеством часов в воздухе, Френсис забронировал номера в приличном отеле — для отдыха перед чартерным перелетом в окрестности Бьявара.
Отель оказался пятизвездочным. Милая девушка-администратор в шелковом белом костюме, но с традиционной точкой на переносице, ослепительно улыбалась Френсису, пока все вписывали свои имена в журнал регистрации. Луиза перехватила ее взгляд, направленный на Френсиса, и взгляд этот ей не понравился. Она ехала в лифте, слепящем отраженными в зеркалах лампами, и ругала себя за эмоциональную невоздержанность. Не дело это — раздражаться из-за взглядов, которые незнакомые женщины бросают на чужого тебе мужчину! Вот если бы эта индийская леди строила глазки Кристиану… Тьфу, черт, все равно! Кристиан ей такой же чужой, как и Френсис Шиола.
Лифт остановился на этаже и почти беззвучно раскрыл двери.
— Лу, ну куда ты убежала?! — Кристиан смотрел на нее укоризненно и очень серьезно. — С такими тяжелыми сумками… Я что, обязан гоняться за тобой на скоростном лифте?
— Отнюдь нет, — оторопело обронила Луиза. — С чего ты взял? — продолжила она более уверенно и вышла из лифта, стараясь обойти Кристиана.
— Ты — слабая маленькая женщина. А я, как большой сильный мужчина, должен о тебе заботиться, — сказал Кристиан таким тоном, каким разговаривают с детьми из начальной школы, и ловко перехватил у нее сумку.
— Ха! Опомнился! Отдай! Я ношу свои вещи сама уже несколько лет!
— Лучше поздно, чем никогда, — назидательно произнес Кристиан. — Не отдам. Не дергай за карман, оторвешь. Какой у тебя, пятьсот шестнадцатый?
— А ты откуда знаешь? — с подозрением поинтересовалась Луиза. — Шпионишь?
— А мне это ни к чему: у тебя большая бирка на ключе.
— Прости, я тебя не приглашаю, — твердо сказала Луиза, когда они по длинному коридору дошли до двери с блестящими цифрами «516». — Я устала, сам понимаешь. И вообще…