По пути
Шрифт:
— Да, вот так, встретились три дебила в одной точке и произошло то, что произошло, прими как факт. А теперь главный вопрос, ты все ещё хочешь, чтобы я помог тебе?
— Боже, ты же. ведь правда, — прокрутила все назад и вспомнила несколько диалогов, его странного отношения к полиции и излишней конспирации. Рука сама легла на пересохшие губы.
– Да, я не скрывал, что я вор, если ты помнишь, — скрестил руки на груди в защитном жесте.
— Ты не скрывал, но ты наврал, это же из — за тебя я оказалась в этой ситуации, это ты меня угнал вместе с тачкой, а теперь подставил, поэтому ты все время хотел, чтобы я заблудилась, ты хотел… — испугалась собственных мыслей и округлила глаза.
— Если
— Я же благодарила тебя, я благодарила тебя искренне, а ты смотрел на меня и ухмылялся. Да ты гребанный циник, ты просто ужасный, мерзкий человек! — вскочила со стула и кинулась на Лиса с кулаками. Схватила его за футболку и потянула на себя, с треском растягивая ворот. Он ничего не предпринял в ответ, даже не пытаясь увернуться от ее ослабших кулаков, ведь словами она била куда эффективнее.
— Все?
— Я сейчас позвоню ему и сдам тебя, пусть они знают из — за кого все это случилось! Я не виновата, я ничего не делала, это все ты, уголовник, ты! — пальцем ткнула в грудь и он не выдержал, налёту поймал ее ладонь и с силой железных тисков прижал к своей груди.
– Звони. — хрипло выплюнул и растянулся в чеширской улыбке.
— Я к соседке пойду и от нее позвоню! — вспомнила, что нет телефона.
— Иди, давай, — резко отпихнул девушку от себя.
Яся по инерции отлетела на середину кухни. Побежала в коридор, пошарила руками по полу, тумбе, судорожно пыталась вспомнить, куда дела листок. И тут озарение.
– Ты… ты..
Из коридора послышалось гортанное женское отчаяние.
— А ты доверчивая лохушка, — выпустил из ладони вниз ворох мелких обрывков листка. Они парили на ветру белыми снежинками, ударяясь о стекла, медленно паря, словно крупные хлопья снега. Яся не успела добежать, ей лишь оставалось смотреть на то, как он в очередной раз ее нагло обокрал.
Подходила медленно, словно кошка, заметившая добычу. Глаза прищурились и налились холоднокровной злобой. Лис на некоторые доли секунд даже успел забыть, что он вообще — то мужчина, на голову выше и однозначно сильнее. Но сейчас казалось, что она способна выкинуть любой неожиданный фортель. Сообразив, молниеносно хлопнул створкой окна, на всякий случай, во избежание излишнего криминала: не хотелось бы вылететь с окна, и таким образом завершить этот несносный денёк. Однако Яся не собиралась больше выяснять отношения кулаками, она поняла, что эти методы" на таких отбросов" не действуют. Подошла вплотную и стало заметно, наконец, каждую чёрточку ее лица, каждую подсохшую царапину, каждую складку тени на изможденном лице. Смягчился. В уголках губ дрогнули капли сожаления.
– Чего ожидать? Да, я лохушка. Не поняла, что ты давно живешь на дне. Ты просто холодный и бесчувственный… сом! Приспособился жить в этой грязи, в этой тине и темноте, а теперь задумал утащить и меня на дно? Посмотри на себя, ты даже не удивился ничему, ты не боишься этих людей…у тебя все атрофировалось! А я живая, а мне это за что? Почему ты хочешь, чтобы и я утонула?
— Так меня ещё никто не называл, — скривил рот набок. — Кто тебе сказал, что я хочу? — голос его стал более серьезным. — Если бы я хотел, чтобы ты там оказалась, то не вывел бы из леса, я бы не стал возвращать деньги, мне было бы пофиг на то, что ты могла получить в бубен от этих отморозков.
— Так ты там все же стоял? — выхватила из контекста и высветила прожектором своего внимания.
— Какая тебе разница, я же дно, что со мной диалоги вести? — сунул руку в карман
— Да, это так! Ты ещё и подлый, ты со мной так поступил… - опустила веки вниз и вспомнила эпизод грехопадения под деревом.
— Я подлым не был никогда, не навешивай на меня до кучи своих ярлыков. На себя посмотри! Кто больше всех пиз**л, что деньги у пенсионера брать нельзя, что это его последние крохи, а по итогу все равно подгребла баблишко нехило. Такая вся благородная принцесса! А по факту я деньги вернул, а ты взяла.
Яся стыдливо покраснела. Подняла голову и встретилась с ним взглядом. Поджала губы, с обидой, почти по — детски, но ничего не могла возразить.
– И я тебя не насиловал, просто не знал, что ты целка. Разницу чувствуешь? Или опять все выкрутишь в свою пользу? Я — плохой, а ты — хорошая.
— Я не хочу об этом говорить- бесцветно процедила, отвернувшись к окну. Пыталась закрыть этот поток, что рвался птицами изнутри, но они были сильнее. Стуча крыльями, разрывали душу. — Я просто тебе доверилась, я почувствовала в тебе… я не знаю, что — то родственное, помнишь в шалаше, когда сидели спиной к спине и ты мне рассказал… Да, это глупо, но
я думала, что ты ради меня столько раз возвращался, что это что — то значит для тебя, ведь должен помнить, каково это, остаться одному. Мне показалось..
— Че ты мне тут терапию устроила?! — с раздражением прервал, раздираемый изнутри острым чувством уязвимости. Расковыряла в мясо, просто в фарш превратив все подавленные эмоции. Потом собрала в кучу и принялась бить о реальность, сотрясая все внутри. Хорошая вышла котлета…
Ведь он действительно столько раз переступал через этот невообразимо высокий порог, который оставил давно в детстве. Через силу, через себя, просто ради нее, ради чужой девчонки, с которой действительно также ощущал нечто схожее. Она права и это бесило больше всего.
— Илья, ну скажи, что я не ошибаюсь, ведь не бывает таких глаз у тех, кто морально умер? Ты же не просто так деньги вернул?
— Какой смысл? Ты же все про меня знаешь.
– Прекрати! — придвинулась на шаг ближе, пытаясь вывести его на свет.
— Что ты хочешь от меня? Чтобы я не разбивал твои фантазии о том, что люди меняются? Хочешь, чтобы я сыграл роль Кая, которому достаточно было вытащить льдинку из глаза и он превратился в благородного принца? Что ты хочешь уже от меня? Я не такой, сука, не такой я, и никогда не впишусь в твои представления. Я может уже давно на все забил, я может в зеркало не хочу смотреть лишний раз, потому что вижу там зомбака, у которого все внутри давно сдохло, высохло… У меня нет ничего для тебя, поняла, ничего! — вспыхнул порывом ослепительного огня. Сам не заметил, как оказался в миллиметре от ее губ.
— Спасти тебя, дурак, хочу. Очень… - прошептала с такой горечью в голосе, словно собрали тысячи одуванчиков и выдавили их сок прямо на открытую рану в душе. Больно было обоим, именно сейчас, когда так особенно уязвимы.
Темные зрачки расширились и эти слова ударились о дно бездонного колодца. Никто и никогда не говорил ему таких слов, и ТАК никогда не говорил: самоотверженно, отчаянно, вопреки всему, даже в ущерб себе. Задрожали губы и она тихо заплакала. От переизбытка искренности, от чистоты порыва, от беспомощности. Все впитал, каждый миллиметр бархатистого вздоха, наполненного тяжёлым ожиданием. Прикоснулся обеими ладонями к волосам, ласково, насколько мог, притянул к себе и уткнулся носом в пушистое облако из волос. Словно там можно было укрыться от всего, там можно было найти, наконец, ответы на все вопросы. Яся замерла, понимая, что это она прикасается сейчас к его душе. Лис провел ладонями вдоль скул и с трепетом в пальцах легонько сжал кожу на щеках.