Плюшевые самураи (сборник)
Шрифт:
Василий внимательно осмотрел лужайку. Из окон домов ее не видно – только с тропинки. Удобное место для нападения, что ни говори. Но неужели убийца не заметил подругу жертвы? А если заметил – почему отпустил?
– У второго, которого он загрыз, десять процентов волчьих генов, пять – обезьяньих, и чего там только еще намешано не было. Скинул с дерева и задушил в самых зарослях, – продолжил Друмбо, помахивая хвостом. – Волк этот наверняка жертву поджидал – и к провидцу не ходи – что ему еще ночью на дереве делать было? Но сам из охотника в добычу превратился – стало молоко
– Как узнали, что один и тот же убийца работал?
Друмбо даже подпрыгнул от возмущения и хлестнул гибким хвостом себя по боку.
– Ты что, парень? По запаху, конечно, как же иначе? Ну и слюну исследовали, понятное дело, которая в укусах на трупах осталась. Так что сомнений никаких быть не может.
– Ясно, – вздохнул Василий.
– Еще одного в подъезде дома завалили – неподалеку. Там притон на третьем этаже – наркоманы забредают, извращенцы, словом, все кому не лень. Так вот, одного посетителя он тоже прикончил – не видать мне полдников по вечерам! Хребет сломал – и даже жрать не стал, сволочь.
– Почему сволочь? – удивился Ерохин.
– Ну, ладно, если бы охотился, собака злая. А просто так убивать зачем? Наркоманом этот подонок был, со змеиными генами нелады у него какие-то вышли, вот он и начал ширяться напропалую. А нам его убийство расследовать. Понял, какая измена?
– Понял. – Василий кивнул.
В самой чаще, у старой кирпичной стены, отгораживающей его от аквапарка, развлекались пятеро субъектов – длинноухих, косоглазых, с вытянутыми лицами – кролики едва ли не на двадцать процентов, плюс еще целый букет генных изменений. Хотя по статусу, несомненно, пи-хомо, людьми их называть язык не поворачивался. Целое семейство, две самочки и три самца. У самок широкие, гладкие бедра, нежные лапки, мягкая шерстка. Самцы длинноногие, угловатые. Все голые, одежда свалена в кучу у стены.
Завидев двух чужаков, самец, который в это время был не у дел, одним прыжком с места преодолев три метра, выхватил из-под груды одежды дробовик и пропищал тонким голосом:
– Кто такие?
– Спокойно, заяц, полиция, – отозвался Друмбо, показывая пластиковый жетон с голограммой.
– Мы ничьих прав не нарушаем, – объявил вооруженный «кролик». Остальные, наконец, перестали заниматься друг другом и настороженно зашевелили ушами.
– Ничего странного не видели? – спросил Василий.
– Только тебя, – ответила одна из самок. – Присоединиться к нам не хочешь?
– Нет.
– А, на службе… Зря. Ты мне понравился. Интересный. – Она провела розовым язычком по пухлым губам, усмехнулась.
Друмбо повернул обратно, ругаясь себе под нос.
– Чем недоволен? – спросил Василий.
– Глупые зайцы… Он их всех передушит, а нас премии лишат.
– Что случилось?
– Он здесь! Я почуял свежий след – нюхать мне только гнилую капусту, если это не так!
Друмбо бросился в кусты, не разбирая дороги. Ерохин сорвал с пояса револьвер, в левой руке зажал электрошокер… И почему бронежилет со стальным
Отступать было нельзя, и Василий пошел следом за Друмбо. Его напарник, впрочем, не стал оставлять клочки шерсти и одежды на ветках – подпрыгнул и, помогая себе хвостом, помчался по веткам, принюхиваясь к испарениям, идущим от земли.
Как ни старался Ерохин, догнать Друмбо ему не удалось. Он потерял направление, не зная, в какую сторону идти, чтобы выбраться из парка – и тут рядом с ним спрыгнула на землю мощная фигура. Василий попытался ткнуть в противника электрошокером, но руку ему вывернули, и оружие упало на землю. Револьвер он даже развернуть не успел.
– Э, совсем реакции никакой, тебя и мыши заедят, – вздохнул Друмбо, отряхивая с одежды листья и мелкие сучья. – Хоть бы тушканчика генов немного. Чтобы пригибался вовремя, и в сторону прыгал.
– Не догнал? – задал довольно-таки глупый вопрос Василий.
– Нет. Быстрый очень, хромать мне на обе ноги! Но что тут произошло, я примерно сообразил. Он за кроликами наблюдал с другой стороны – и нас заметил. Специально след оставил, а сам петлей обошел и на хвост к нам сел. Когда я за ним следом кинулся, он мог на тебя сзади прыгнуть – ты бы и пикнуть не успел. Но не прыгнул – провалиться мне на этом месте!
– Тебя испугался?
– Нет, я бы вернуться не успел. Не стал он тебя убивать, а почему – понять не могу.
В баре пахло корицей и бергамотом, тусклые псевдосвечи под низким потолком едва освещали зал. Хозяин скользил между столиков, следя, чтобы никому из гостей не приходилось ждать напитка или закуски. Кто-то из посетителей пил сахарный сироп, кто-то – дрожжевое пиво, а некоторые предпочитали кровь – искусственную, конечно, настоящей на всех не напасешься, да и незаконно. Друмбо тянул из высокого бокала банановый нектар. Глаза его излучали блаженство. Василий заказал кофе – напиток, не пользующийся слишком большой популярностью, поэтому ему пришлось ждать, пока закипит вода.
– Он охотник, – рассуждал Друмбо. – Живет или где-то рядом, или, напротив, далеко – не жевать мне никогда орехов!
– Это точно, третьего не дано, – хмыкнул Ерохин.
– Умный очень? – насупился Друмбо. – Либо он охотится рядом с жильем, либо выбрал охотничьи угодья подальше от норы – вот я о чем. Но в том, что он числит этот парк и его окрестности своей территорией, сомневаться не приходится… И он уничтожает хищников, которые могут представлять угрозу. Соперников, отпади у них лапы!
– Ты полагаешь, так?
– Конечно. Волк, которого он сбросил с дерева, охотился. Лев спаривался – то есть считал эту территорию своей. На кроликов он не напал – наверное, был сыт, и не посчитал их конкурентами. Кролики – добыча, даже я это чувствую. Несмотря на все их дробовики и лазерные пистолеты…
– А у тебя, кроме обезьяньих генов, какие еще есть? – спросил Василий.
– Собака, шакал, пантера. Я только с виду такой цивилизованный – пи под сорок, – почти с гордостью заявил Друмбо. – Но соображаю хорошо.