Плохой год

everythursday

Сеанс второй.

– Ясно. Значит, вы были противниками или частью противоборствующих сил половину того времени, что знакомы.

– Полагаю, так.

– Полагаете?

– Ну… – Гермиона бросила взгляд на Драко, что сидел с таким выражением, будто у него была сотня вариантов, где бы он мог сейчас находиться, и каждый из которых он в данную секунду обдумывал. – Я никогда не рассматривала Драко как своего врага. Может быть, только в первые наши годы в Хогвартсе. Мы знали, что он опасен…

– Кто мы?

Драко издал невнятный звук.

–

Давайте не будем притворяться ничего не понимающими идиотами, – терапевт Перри продолжала внимательно на него смотреть. – Она, Поттер и Уизли.

– Ясно. Так вы и ваши два друга знали, что он опасен, так, Гермиона?

– Мы понимали, что он может создать проблемы. Он их и создал. Но в наших глазах Драко выглядел относительно безобидным. Было сложно предсказать, на что он может решиться, но мы выяснили это в конце шестого курса.

– Вы сказали, относительно безобидным. По сравнению с кем?

Драко выругался себе под нос, и Гермиона откашлялась, чтобы не слушать его тираду.

– С Волан-де-Мортом. Другими Пожирателями Смерти.

– Значит, вы не боялись Драко?

Гермиона покачала головой.

– Нет. Конечно, существовало много чего из нашего прошлого, что нам было необходимо преодолеть. То, что мы говорили, делали. То, во что верили. Но в процессе работы мы справились почти со всем.

Перри кивнула и перелистнула страницу в своем блокноте.

– И как вы с этим справились?

– Много ссорились, – Гермиона задумалась, вспоминая. – Много. Только… обвинения, гнев. Объяснения пришли позже. Затем разговоры, – она сделала глубокий вдох через нос и приподняла плечи. – В конце концов, мы разобрались с прошлым.

– Драко, вы с этим согласны?

– Да.

– Вы можете сказать, что и сейчас используете этот способ для того, чтобы решить разногласия в желаниях и мнениях?

Драко и Перри сверлили друг друга глазами: он смотрел с раздражением, она же с легким интересом.

– Мы оба упрямы. И скоры на расправу, если можно так выразиться, когда дело доходит до злости друг на друга. Мы ссоримся. Именно это и делаем. Так ли все плохо, как в первые два года нашего общения после войны? Нет. Садимся ли мы, чтобы поговорить по душам каждый раз, когда кто-то из нас не помыл раковину? Мы не такие люди.

Гермиона надеялась, Перри не станет расспрашивать, ограничиваются ли они во время своих ссор словами. Лишь два скандала спустя, при определённой удаче, она смогла убедить Драко вернуться после первого сеанса. И сомневалась, что сможет уговорить его еще раз, если терапевт снова разозлит Малфоя.

– Такой способ решения проблем должен требовать значительного количества сил. Как вы себя чувствуете?

– Мы же не ругаемся постоянно, – откликнулась Гермиона. – Мы спорим. Шутим. Непосредственно скандалы случаются несколько раз в месяц. Если случаются.

Перри хмыкнула.

– Но как вы себя ощущаете после того, как они все же происходят?

– Словно хотим распевать песни и танцевать. Этот вопрос

совершенно избыточен в своей…

– За гневом, Драк…

– Я уже со счета сбился, сколько именно раз просил перестать называть меня по имени, – в его тоне прозвучала неприкрытая угроза, и под его взглядом Перри опустила глаза.

– Мистер Малфой.

– Нас так устраивает, – проговорила Гермиона, стараясь разрядить обстановку в комнате.

– Я понимаю это, Гермиона. Но вы оба оказались здесь потому, что есть что-то, не устраивающее вас, несмотря на всю нормальность в ваших отношениях. Как считаете, то, как вы справляетесь с вашими эмоциональными трудностями, может быть этим «что-то»?

– Нет, – ответили оба.

Перри сделала пометку в своем блокноте, а Гермиона посмотрела на Драко. Она никогда не считала серьезной проблемой их вспышки злости, случающиеся время от времени. Драко имел обыкновение эмоционально замыкаться, когда сердился, или когда ему было больно. Она могла выяснить причины его состояния только в том случае, если он оказывался достаточно зол, чтобы выплеснуть свои переживания в крике. Да, сейчас он был более открыт, чем в самом начале, но эта черта навсегда останется с ним. Так что их гнев работал на них. Возможно, в этом было что-то нездоровое, но так уж сложилось.

– Вы двое многое преодолели, чтобы быть вместе. Влюбиться. Ваши отношения с самого начала были сложными, и вы признаете это как часть вашего…

– Все отношения сложные, – перебила Гермиона.

– Но вы согласитесь, что препятствия вас как раз здесь и привлекают?

– Мы держим друг друга в тонусе. Нам нравятся загадки, нравится находить решения. Так что, конечно. Никакие отношения не могут быть легкими. Все сталкиваются с проблемами. И думаю, если всё идет гладко, это своего рода замаскированное несчастье.

Когда она была маленькой, то не сомневалась, что ее бабушка и дедушка никогда не ссорятся. Родители время от времени кричали друг на друга, и пусть все самое серьезное происходило за закрытыми дверями, она их слышала. Ей казалось, что с мамой и папой что-то не так, пока не стала старше и не обнаружила, что бабушка с дедушкой просто ведут себя тише. Гермиона не знала ни одной пары, которая бы никогда не ругалась.

– И теперь, когда ваши отношения перестали быть такими напряженными как поначалу, вы ощущаете утрату интереса или возбуждения? Мистер Малфой?

Драко вздохнул и закинул ногу на ногу.

– Разумеется, все уже не так завораживающе, как было по первости, но дело не в трудностях. Всё было в новинку в другом человеке, в том, что мы делали. Но это не значит, что потом мы были менее удовлетворены друг другом.

– Но сейчас всё по-другому? – он вскинул бровь и жестом дал понять, что ждет объяснения. – Вы сказали, были менее удовлетворены, не в настоящем…

Он снисходительно улыбнулся.

– Будь мы удовлетворены сейчас, мы не платили бы вам за то, что вы меня раздражаете, не так ли?