Плохой год

everythursday

– Вовсе нет, – возмутилась она. – А даже если и так, ты, очевидно, не знаешь значения слова «храбрость», – нельзя было сказать, что ее это удивляло.

Он хмыкнул и, склонив голову к вешалке с мантиями, оглядел Гермиону.

– Тебе надо бояться. Я помню разговоры в Хогвартсе с другими слизеринцами о том, как факультет, известный своей отвагой, все время трясся от страха.

– А, это пока вы все были заняты тем, что шли друг другу по головам? Страх не имеет такого значения, как храбрость сама по себе.

– Ну разумеется. Страх просто делает ее более доблестной, – он обошел вешалку,

касаясь пальцами деревянной панели, убегающей к потолку. – Благородной, – он насмешливо посмотрел на Гермиону. – Героической.

– Ты всегда такой наблюдательный, – пробормотала она, осматривая ряды одежды перед собой, когда сзади согласно хмыкнул Малфой.

Наверное, она не заметила свое пальто – Малфой ее отвлекал. У него была такая отвратительная привычка. На ум тут же пришел тот прием, на котором он сел напротив нее и слишком уж завораживающе облизывал языком свои губы. Гермиона понятия не имела, о чем говорил ее сосед по столу, пока на следующий день ей не прислали на подпись контракт на проведение исследований.

Гермиона оглянулась на идущего за ней Малфоя и присмотрелась. Сшитый на заказ костюм без единой складочки, под которым угадывалась ладная фигура. Волосы, уложенные в тщательно продуманном беспорядке, мантия, сидящая именно так, как надо, и ботинки, блестевшие даже в полумраке комнаты. Рядом с ним она почувствовала себя неказистой и с трудом удержалась от того, чтобы не разгладить платье и не убрать несколько выбившихся за вечер локонов.

Он действительно был для нее слишком хорош. Мерзавец. Интересно, а обратил бы Малфой на нее внимание, выгляди он сам по-другому? Она симпатизировала мужчинам с менее эффектной внешностью, но с высоким уровнем интеллекта. Если к уму прибавить наружность Малфоя… Да она попросту влипла. Где-то там Судьба явно скооперировалась против нее с Афродитой и Шочикецаль. Еще чуть-чуть, и она услышит их хихиканье.

– Что у тебя? – спросила она, указывая на его ладонь.

Зажав номерок между указательным и большим пальцами, Малфой осматривал вешалки справа от себя. Подойдя, Гермиона провела пальцами по его кисти и развернула номерок. Краем глаза заметила, как Малфой повернул голову, чтобы взглянуть на нее, а суставы на его пальцах побелели, когда он крепче сжал пластмассу. Гермиона медленно отступила.

– О, должно быть это ряд… – пробормотала Гермиона, сбиваясь на последнем слове, потому что Малфой подался вперед и вытянул руку. – …через…

Он прижался грудью к ее боку, и его дыхание шевельнуло завитки на ее шее. По позвоночнику прошла дрожь, мышцы на спине напряглись. Гермиона буквально услышала, как перемешиваются все эти мантии, пальто и накидки, когда его запах окутал ее, заставляя голову плыть. Он копался за ее спиной и при каждом движении касался рукой ее плеча, – Гермиона сомневалась, что когда-либо стояла так близко от него. Сердце забухало сильнее, когда она повернула голову и увидела, как его волосы подсвечиваются пробивающимися в комнатку лучами.

Его пальто было не здесь. Но даже если он что-то искал, запросто мог Гермиону обойти. Стоять так близко – именно тут – не было никакой необходимости, но Малфой не уходил. Гермиона попыталась осмыслить это, попутно решая, что же ей делать дальше. Как бы там ни было, вряд ли ей поможет

то, как она застыла.

Она двинула головой чуть сильнее, выдохнула и увидела, как по его шее побежали мурашки. Малфой обернулся, почувствовав ее дыхание, а может, он просто знал, что в этом своем внезапном молчании она едва не касается ртом его челюсти. Его губы находились в дюйме от уголка ее губ, серые глаза медленно встретились с ее.

Гермиона никак не могла понять, что было в его взгляде. Любопытство? Понимание? Пришло в голову, что стоит отодвинуться и сказать что-нибудь о личном пространстве, лишь бы себя не выдать. На случай, если он с ней играл, или его близость была вызвана опьянением. Словно он был слишком нетрезв, чтобы заметить происходящее. И если Малфой использует эту отговорку прежде, чем она хоть что-то скажет, дурой будет выглядеть именно Гермиона. Но это же была ее идея забраться сюда, разве нет? Ее то ли абсурдный, то ли логичный план, как избавиться от притяжения. А… он не двигался.

Его рука за ее спиной дернулась – едва заметное движение назад, – но этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона подалась вперед. Легко коснулась губами уголка его рта. Мягкие, его губы. Она и не заметила, что он, как и она, задерживал дыхание, пока Малфой тяжело не выдохнул. Его веки прикрылись так, что осталась видна лишь серая полоска радужки. Попробуй снова или отойди, попробуй снова или отойди, – он врезался в нее, разворачивая их обоих.

Гермиона сделала глубокий вдох – так, что заболели легкие, – и краем глаза отметила, как что-то лавандовое падает из его руки – ее пальто, которое, судя по всему, он и искал. Но она была слишком занята ощущением его ладони на своей челюсти, чтобы задумываться о такой мелочи. Она поймала блеск в его глазах, когда ее собственные закрылись, стоило Малфою коснуться ее рта своим.

Она втянула воздух через нос, отвечая на поцелуй еще до того, как легкие наполнились кислородом. Сердце ломилось из груди, качая кровь рваными толчками. Его губы прижимались к ее, тянули, обхватывали, и Гермиона обняла Малфоя за плечи, вжимаясь спиной в ворох мантий. Его рука обвивала ее, и Гермиона нетвердо стояла на ногах, чувствуя себя живой. Малфой вцепился в перекладину над ними, когда под весом их тел промялась одежда.

В животе что-то ухнуло, когда она схватила его рубашку в горсть, мышцы на руках Драко напряглись. Гермиона легонько втянула его нижнюю губу, скользнула рукой вверх, прижала ладонь к мужской шее, ловя движение его челюсти во время поцелуя. Он крепче прильнул к ее рту, его пальцы запутались в ткани ее платья, и Малфой отстранился. Стукнулся своим носом о ее и резко выдохнул.

– Грейнджер, я слетаю из-за тебя с катушек.

Что?

Кажется, она не совсем понимала, куда себя деть. Полагала, что все дело в близости, предоставленной возможности и шампанском. Разумеется, она не видела, как что-то зарождается и оформляется, даже не думала, что он может хоть как-то реагировать на ее действия. Малфой дошел до грани еще до того, как она сама поняла, что коснется его?

– Не смотри так удивленно. Я же говорил, ты получаешь то, чего просишь.

Он поцеловал ее прежде, чем она смогла хоть что-то ответить, и Гермиона обняла его за шею, прижимаясь крепче.