Плохие девчонки

Уилсон Жаклин

— Ну вот, теперь вы знаете мое имя и год рождения. Вы посмотрите по компьютеру и вычислите мое обширное криминальное прошлое, — сказала Таня.

— Век продвинутых технологий, — откликнулся сержант.

— Здравствуй, суд для несовершеннолетних, — сказала Таня.

— Тебя посадят в тюрьму? — с ужасом прошептала я. — Не посадят ведь, правда? Таня, Таня, я не вынесу, если тебя заберут! Я не смогу без тебя!

— Спустись с небес на землю, Мэнди. — Я почувствовала, как напряглись Танины плечи. — Твоя мама теперь тебя ко мне и близко не подпустит.

Появилась мама.

Ее лицо было белым как мел, она тряслась. С ней вместе приехали миссис Уильямс и все три хнычущих малыша. Таня тяжело вздохнула. Посмотрела в глаза миссис Уильямс. Затем маме.

— Мне жаль, — сказала она.

Но никто ей не поверил. Я знала, что Таня говорит от всей души, но со стороны казалось, будто она насмехается.

— Поздно жалеть, — сказала миссис Уильямс.

Мама ничего не сказала. Но я видела, как она смотрит на Таню. Таня была права.

Я вновь начала плакать, не в силах этого вынести. Нас с мамой вывели из комнаты для допроса. К нам вышел инспектор по делам несовершеннолетних.

— Ты очень неразумно себя вела, Мэнди, — траурным голосом произнес он. — Надеюсь, ты извлекла для себя урок. Нельзя водиться с теми, кто ворует чужие вещи. В конце концов и их, и тебя ждут неприятности.

Затем он обратился к маме, будто она тоже была маленькой неразумной девочкой:

— Нежелательно позволять домашнему ребенку, такому, как Мэнди, дружить с отпетыми хулиганами вроде Тани. Советую вам лучше присматривать за дочерью и тщательнее выбирать для нее друзей.

Мама порозовела, болезненно сглатывая воздух. По дороге домой она разрыдалась.

— Поверить не могу, что так случилось, — повторяла она вновь и вновь. Она смотрела на меня, качала головой и плакала.

Вернувшись домой, мама позвонила папе, и он мигом примчался с работы. Весь вечер они читали мне нотации. Повторяли одно и то же, одно и то же. Им больно и горько. Им стыдно за меня. Они поверить не могут, что я их обманывала и убегала с Таней в город. Они не могут понять, почему я не рассказала им, что Таня ворует из магазинов.

Они сердились не только на меня, но и друг на друга.

— Я тысячу раз говорила, что против этой дружбы! — кричала мама. — Но ты меня не слушал. Ты говорил, что знаешь, как лучше. Посмотри, к чему это привело!

— Хватит! Прекрати на меня кричать! Разве я знал, что дойдет до такого? Я думал, у Мэнди хватает ума понять, что хорошо, а что плохо. Если бы ты не держала ее у своей юбки столько лет, быть может, она бы научилась жить своим умом! — отвечал папа.

Я зарыдала в голос. Они прекратили кричать друг на друга. Мама вытерла мне нос, папа принес стакан воды, и мы обнялись.

— Мы очень огорчены и разочарованы, но мы знаем, что ты ни в чем не виновата, милая. Утри слезки, — сказала мама.

— Ну же, мартышка, не плачь. Все позади, — сказал папа.

— А как же… как же Таня? — всхлипнула я.

— Забудем про Таню! — ответила мама.

— Ты найдешь себе новую подругу, Мэнди, — ответил папа.

— Но Таня — моя самая-самая

лучшая подруга! Не запрещайте мне с ней дружить. Она больше никогда не будет красть. Она мне обещала. Это все тот продавец из «Индиго», она хотела ему отомстить. Больше такого не случится. Она очень переживала, что меня забрали вместе с ней. Она всем говорила, что я не виновата. Она могла сбежать и бросить меня, но не бросила! Пожалуйста, поймите меня, наконец. Я не могу без нее!

Я то и дело бросалась к окну посмотреть, не везут ли Таню. Машина подъехала к их дому лишь поздно вечером. За рулем сидела молодая женщина. Наружу вышли миссис Уильямс, трое малышей и Таня.

Мои ноги подкосились от счастья. Таню не забрали в тюрьму! Но она будто вернулась после долгой болезни. От приплясывающей походки не осталось и следа. Волосы торчали ежиком, словно Таня постоянно ерошила их.

— Мне надо спросить, что с ней будет, — сказала я.

Родители не хотели меня пускать. Вместо меня пошла мама. Она очень сердилась на миссис Уильямс, ведь та закрывала глаза на наши похождения. Пока мамы не было, я не находила себе места. Прошло довольно много времени. А когда мама вернулась, ее было не узнать. Она была чем-то огорошена.

— Мам, что такое? Что будет с Таней? Ее будут судить?

Мама кивнула.

— Слава богу, против тебя не будут выдвигать обвинения, Мэнди.

— Я думал, ей вынесут предупреждение, и все, — сказал папа.

— Оказалось, у нее уже несколько предупреждений. Они будут рассматривать ее полное дело, прошлые кражи и нынешнюю. Это затянется на несколько недель, — сказала мама.

— И все это время Таня будет жить дома? — спросила я.

Мама обняла меня за плечи.

— Нет, милая. Таня не будет жить дома, — сказала она. — Ее отправят в приют. Пэт Уильямс считает, что не может с ней справиться. Я ее понимаю. Она взяла к себе Таню на условиях, что девочка не будет доставлять ей хлопот. У нее еще трое малышей.

— Решила умыть руки, — с досадой произнес папа.

— А что ей остается? — сказала мама.

— А если бы я украла свитер, вы бы тоже сдали меня в приют? — спросила я.

— Как ты можешь такое говорить, Мэнди?

— Ты ответь. Сдали бы?

— Конечно, нет. Ты прекрасно знаешь, что мы тебя любим и будем любить, что бы ни случилось, — сказала мама.

— А бедную Таню никто не любит, — произнес папа.

— Я люблю ее! — крикнула я. — Когда она уезжает?

— Прямо сейчас, — ответила мама. — Да, Пэт и впрямь торопится сбыть ее с рук… но с другой стороны, к чему тянуть? Приехала социальная служащая, помогает Тане собраться.

— Прямо сейчас?! — переспросила я. — Мне надо с ней попрощаться!

— Ни в коем случае, — запретила мама.

— Стоит ли, Мэнди? — усомнился папа.

— Я только скажу ей «до свидания», — сообщила я. — И вы меня не остановите.

На столе в гостиной лежали горкой мои вещи — головоломки, книги, большой набор разноцветных фломастеров. Я быстро оглядела стол и схватила эту маленькую радугу. И пока мама с папой стояли в замешательстве, я выскочила из гостиной, промчалась по коридору и выбежала на улицу.