Плохие девчонки

Уилсон Жаклин

— Нюни и зануды, как его трусливый рыцарь! — добавил «Блямс!».

— Мальчики, прекратите, это не смешно, — сказала библиотекарша. — Не обращай на них внимания, Артур.

Артур ничего не ответил. Он не смотрел на нее. Не смотрел на мальчишек. Не смотрел на меня.

А я смотрела на него сквозь радужные очки, не отводя взгляда. Встала и подошла к их столу.

— Можно почитать, Артур? — сказала я. — Не слушай их, они еще не доросли до короля Артура и рыцарей Круглого стола. Им интереснее видеоигры для дошкольников.

«Пиу!» и «Блямс!» захлебнулись от возмущения. Библиотекарша

захлопала глазами. Артур залился краской. И протянул мне тетрадь.

— Держи, — сумрачно произнес он.

Но я видела, что он больше не сердится. Я придвинула стул и села с ним рядом, но «Пиу!» и «Блямс!» начали кидаться в нас ластиками и толкать под руку, не давая писать. Мы с Артуром переместились за мой столик.

Я решила, что буду ходить на литературный кружок каждый день. Мы с Артуром садились вместе. Мы сочиняли историю о прекрасной ведьме Мирамэнди, жившей во времена рыцарей, и всемогущем колдуне Темном Арте. Мы писали каждый по главе, рисовали иллюстрации и раскрашивали их фломастерами.

Я знала, что Артур рад моему неожиданному появлению. Если он ничего и не сказал, то лишь от застенчивости. В этом мы были с ним похожи. Он не хотел, чтобы я подумала, будто он навязывается.

В обед к нам заглядывала мама Артура. Она занималась в библиотечном архиве, пока мы сочиняли свою историю. Она была бледной, как Артур, и у нее была такая же длинная пушистая челка. Они носили одинаковые плащи с капюшонами. Мама Артура была не такой, как другие мамы, но с ней оказалось очень весело. Она подсказала нам парочку особенно зловещих заклинаний и рассказала о ядовитых зельях и травах.

Моя мама нашла с ней общий язык. Они подружились. Мама Артура пригласила меня бывать у них по утрам, когда занятия в кружке закончатся.

— Вот будет здорово, да, Мэнди? — сказал Артур, розовея от смущения.

— Да. Конечно, — сказала я.

Будет не так здорово, как с Таней. Гораздо менее здорово. И все же Артур — хороший друг. С ним легко.

Но мне не пришлось ходить в гости к Артуру.

Когда мама пришла за мной в пятницу, я поняла, что случилась беда. Ее глаза покраснели, лицо опухло. Мой живот сжался в болезненный комок.

— Мамочка, что случилось?

Она изо всех сил старалась не расплакаться на глазах у Артура и миссис Кинг.

— Ничего страшного, милая. Просто у меня неважные новости.

— О Тане? Что с ней?

Мама посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

— Нет, не о Тане. Просто… сегодня я пополнила ряды безработных, — сказала мама.

Она выразилась так странно, что я не сразу сообразила, что она имеет в виду. Но когда миссис Кинг начала сочувственно говорить о том, что нынче всюду сокращения, я догадалась. Маму уволили.

Когда мы вошли в дом, где нас не могли видеть Кинги, ее лицо задрожало, и она разрыдалась.

— Не плачь, мам, — робко попросила я.

Она завыла в голос, закатив глаза и разинув рот. Я никогда не видела, чтобы она так рыдала. Мне стало стыдно и страшно одновременно.

Мама скрылась наверху.

Я подождала минуту и побежала за ней. Она сняла костюм и лежала на кровати в одной сорочке, заливаясь слезами.

— Мама… — позвала я, неловко присаживаясь на край кровати.

Протянула руку и погладила ее по мягкому, вздрагивающему плечу.

— Ох, Мэнди! — застонала мама. Она нашарила носовой платок, пытаясь унять слезы. — Прости меня, милая. Не волнуйся. Это не конец света. Сама не понимаю, что я так расклеилась. — Ее голос дрожал, из горла то и дело вырывался всхлип, похожий на икоту.

— Ты найдешь другую работу. — Я попыталась ее утешить.

Мама покачала головой:

— Не знаю, Мэнди. Боже, что мне пришлось пережить! Мне приказали собрать вещи и освободить место. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Все сторонились меня, будто я прокаженная. Начальник сказал, что на меня нельзя положиться. Припомнил все дни, когда я брала отгул, чтобы сходить к зубному или остаться с тобой…

— Значит, это я во всем виновата? — спросила я.

— Что ты! Конечно, нет, Мэнди. Ему просто нужен был предлог. Он едва вслух это не произнес. Сказал, что я не подхожу для работы в современной компании. У меня мозги не так устроены. Я привыкла работать по старинке. Я знаю, он подразумевал, что я слишком старая…

— Что ты, мамочка! Ты вовсе не старая. Ну, не настолько старая.

— Именно настолько, — сказала мама, сморкаясь и выпрямляясь. — Боже, ну и вид сейчас у меня, наверное. Конечно, я старая, Мэнди. Когда я смотрю на мам твоих одноклассников, нет-нет да и подумаю, что я настолько стара, что могла бы быть их матерью.

— Ты моя мама, только моя, и точка, — сказала я, обнимая ее обеими руками.

Тем летом мама долго пыталась устроиться на работу, но получала сплошные отказы. Она очень переживала и даже похудела, потому что у нее пропал аппетит. Я всегда мечтала, чтобы мама стала стройной, но теперь мне этого не хотелось. Мама, к которой я привыкла, исчезала, истончалась, как кусок мыла. Я хотела, чтобы она вновь стала грузной и ворчливой, как прежде.

Но затем все наладилось. За неделю до конца каникул мама нашла работу. Она хотела устроиться секретарем в дирекцию торгового центра, но там требовалось знание компьютера. Вместо этого ей предложили работу продавца в отделе женской одежды на полставки. Мама повела меня праздновать в «Лимонадную реку» и купила нам по огромному мороженому с фруктами.

— Мне очень понравился наш отдел. Там работают замечательные девушки. Пускай я буду получать меньше, чем раньше, зато у нас будут скидки на всю одежду, — сказала мама, облизывая губы и поскребывая ложечкой в высоком стакане. — Жаль, нам не дают скидок на мороженое!

Мама вновь была счастлива. Хотела бы я быть такой же радостной и уверенной. Я по-прежнему скучала по Тане. Да, теперь у меня был Артур, и все же мне очень недоставало нашей дружбы. Новый учебный год был уже не за горами, и мне начали сниться кошмары про Ким, Мелани и Сару.