Пленники

Максимова Анна

— Можно вопрос? — послышался неуверенный голос парня.

— Ну, давай, — настороженно разрешила я.

— Я угадал тогда? Это тот тип из кафе, ну друг старый, который тогда на вечеринку явился? — вопрос был задан спокойно, но в зеленых глазах металась буря.

И я решила не врать. Зачем? Какой смысл?

— Да, — выдохнула я, пряча глаза.

— Если ты его так любишь, то почему вы не вместе?
–  ох, Фред, хоть ты не лезь в это.

— Нет

взаимности, — коротко отрезала я.

Надеялась, что вопросы на этом прекратятся, но Фред не спешил униматься.

— Я бы так не сказал, — задумчиво протянул парень, почёсывая подбородок, — он тогда так на тебя смотрел.

— Все очень сложно, — начала раздражаться я, — закроем тему.

Да какое ему вообще дело до этого?!

— Я всего лишь хочу сказать, если он не понимает, как ему повезло, что такая девушка, как ты, его любит, то он безнадежный, фееричный дебил. Я не могу тебе обещать, что мы станем друзьями. Не умею я дружить с теми, кого люблю.

С этими словами Фред вышел прочь. Ну почему, почему я не полюбила Фреда? Как бы все было просто! Я была бы счастлива. Ну, нет же, я точно не из любимчиков судьбы. У меня вечно все не как у людей.

Укрывшись мягким и теплым одеялом, я без малейшего интереса смотрела на экран телевизора, ведь мысли мои опять были далеко.

POV Адриан.

Майка, пропитанная кровью, неприятно липла к телу, и я, буквально дрожа от отвращения, чуть ли не бегом проскочил мимо бабушки в свою комнату. Мне не хотелось, чтобы она лишний раз волновалась, ей и так не сладко из-за меня. Я знаю, что она сильно волнуется за меня, но сейчас я просто не в силах заниматься успокоением пожилой женщины. Она не поверит мне и только еще больше разволнуется. Не к чему это.

Наконец я добрался до столь желанного душа, и сердитые мысли вновь метнулись к этому идиотскому вечеру. И надо же было так сложиться обстоятельствам! Проездом в нашем городе остановился Джошуа, сын главаря мексиканской мафии, и его папочка настойчиво просил меня обеспечить его любимому чаду все условия. А этот ушлепок оказался еще той скотиной. Уже неделю он тусуется по местным, в том числе и моим клубам, трахает шлюх и вообще наслаждается жизнью. Сегодня мне позвонил напуганный Алекс со словами, что этот Джошуа требует меня и только меня.

Прикатив в указанное место, я еле сдерживал раздражение. Оказалось, один из парнишек, которые работают мелкими распространителями, мелкокалиберной дури, догадался стащить у этого ублюдка бумажник. Парнишку заметили, поймали, и этот избалованный деньгами и влиянием отца говнюк требовал возмездия в виде казни парня моими руками. Полный и абсолютный маразм. Да, воровство у своих жестокое преступление, но, во-первых, нахер меня дергать, а во-вторых, парень еще, по сути, ребенок, не слишком ли? Но Джошуа был непреклонен, вручил мне свой личный нож и не стал слушать попыток воззвать к разуму. Что же, пришлось сделать столь мерзкую работу. И теперь, я всерьез задумался о том, что нужно ввести возрастной порог для набора команды. Парень же был совсем молодым и свершил столь тяжкое прегрешение по глупости. Эх, еще бы жить и жить… Как мерзко. Устал я от этого дерьма, но уже поздновато искать выход.

Рухнув на кровать, я уставился в потолок. И опять, против воли мысли потекли в совсем

уж мрачном направлении. Сара. Сил работать не было, спать, несмотря на усталость, не хотелось. Дерьмо.

Опять перед глазами всплывали обрывки той кошмарной ночи. Сара. Ее слова, ее взгляд. Эта убийственная ненависть, жажда крови. Взгляд полный безумия…

Как такое могло произойти? Как я мог поверить в ее смерть? А ведь, в начале, я отказывался верить в это. Но в итоге сдался под давлением людей, повторяющих, что ее нет и сомнительных фактов, в виде заключения о смерти и надгробия на кладбище. Чувствовал же, это неправда, она жива. Надо было послать всех к чертовой матери и искать ее. Тогда бы не случилось всего этого, мы были бы вместе и счастливы.

А были бы? Может, самой судьбой нам не суждено быть вместе. Нет, чушь, я не верю в судьбу. Я и только я виноват в случившейся трагедии. Сара права, я не защитил ее тогда и не пришел, когда она во мне так нуждалась. Меня не было рядом, и она сломалась. Ненависть, порожденная отчаянием, вызвала в итоге расстройство психики, которое вылилось в безумие.

Застонав, я схватился за голову. Невыносимо. Мысли просто ломали сознание и психику. Как же хочется просто перестать думать.

И снова я вижу этот ее взгляд. Тогда, пытаясь уговорить девушку отдать мне оружие, я смотрел в ее глаза и понял убийственную истину — Сара, которую я знал, умерла. Не знаю, когда именно это случилось, но красивая душа девушки погибла безвозвратно. Девять лет я жил и помнил Сару, как светлого ангела. Она ненавидела насилие, даже помню, как недавно переживал по поводу того, как она отнесется к моему виду деятельности. Она любила жизнь, внутри девушки был свет, который освещал все вокруг. Неземное, нежное создание вот какой была Сара. Но тогда я смотрел и видел, ничего этого не осталось, девушка потеряла не просто себя, она потеряла рассудок. Безумие и жажда мести — все, что хранила в себе оболочка, когда-то принадлежавшая Саре. И кроме этой оболочки не осталось ничего.

И кроме того, у меня сердце замирало от страха за Кристу, которая попала в эту передрягу из-за меня. По сути, она вообще не при чем, вот только Сара так не считала. Мне до рвотных позывов было отвратительно и жутко видеть кровь девушки, а от фантазий Сары волосы вставали дыбом. А ведь когда-то я и сам поступил с Кристой мягко говоря омерзительно.

Все эти мысли и чувства смешались во мне в тот момент, и я до последнего надеялся разглядеть в глазах Сары что-то от ее прежней или хотя бы просто нормального человека, но не было ничего. Лишь бушующее безумие. Пришло чудовищное, убивающее наповал понимание — это навсегда. Никакие врачи или клиники не помогут. Никто и ничто не вернет девушку к нормальной жизни. Но она не должна провести остаток дней в смирительной рубашке напичканная седативными.

Никогда, разу в жизни мне так тяжело не давалось ни одно решение. Не хочу, чтобы Сара мучилась до конца своих дней, и как бы дешево и пафосно это не звучало, я решил положить конец ее страданиям. Освободить ее душу.

Никакая амнезия или старческие провалы в памяти не заставят меня забыть этот момент. Момент, когда я чувствовал, как утекает жизнь девушки под моими пальцами, как последний раз бьется ее сердце, и она делает последний вздох. Я искренне надеялся, что она не мучилась, ведь говорят, если зажать сонную артерию, смерть быстрая и безболезненная. Только вот, кто подтвердит?