Пленники
Шрифт:
Он вновь сделал мне жест, идти за ним, и я с ужасом поняла, что он ведет меня обратно. Я не хочу возвращаться!
— Пожалуйста, отпусти меня, — взмолилась я, — Скажи, что я сбежала.
Мой надсмотрщик ничего не сказал, лишь одарил меня красноречивым взглядом, лишающим надежды. Когда я вернулась в комнату моего заточения, дверь за мной звучно закрылась.
— Эй! А еда? Вы же обещали мне еду! — крикнула я.
В
Дверь снова скрипнула, и зашел знакомый мужик с подносом. Поставив его на кровать, он удалился, не сказав не слова. Мне принесли макароны под каким-то непонятным соусом, жареный куриный окорок и большой стакан сока. Я ела быстро, опасаясь, что на это у меня имеется лимит времени, но все же заметила, что все было очень вкусным. Расправившись с едой, я почувствовала себя лучше, но, к сожалению, ситуация не сильно изменилась. Я по-прежнему в заднице, только теперь чистая и сытая.
Вскоре поднос забрал тот же мужик, и я опять осталась одна. Пока меня водили в душ и кормили, у меня особо не было времени думать, а теперь в одиночестве тревожные и печальные мысли вновь атаковали меня. Что дальше? Очевидно, этот Джонсон не хочет, чтобы я сдохла с голоду. Но что у него в голове?
Стараясь отвлечься от тревог, я стала думать о родных. Интересно, чем они сейчас занимаются? Как отреагировали на письмо, которое от моего имени отправило это ничтожество? Эх, родные мои, любимые, знали бы вы только, как я по вас скучаю! Увижу ли я вас вновь? Не знаю.
Сама не заметила, как задремала, и из этой дремы меня вырвал хлопок двери. Сердце отчаянно заколотилось, а душа спряталась в самый дальний уголок, когда перед моими глазами вновь предстал Адриан Джонсон.
Мужчина окинул меня взглядом, и меня разозлило, что я не могу понять, о чем он думает. Время шло, но в комнате царила полная тишина. Он, очевидно, ждал, когда я первая открою рот, ну и пусть ждет, мне и молчится не плохо.
— Выглядишь ты лучше, чем, когда я видел тебя, в последний раз, — наконец, произнес он, намекая на мое плачевное состояние после изнасилования.
Я мысленно радовалась крохотной победе. Мне льстило, что я вынудила его первым нарушить тишину.
— Чего тебе надо? — холодно спросила я, — Пришел еще раз изнасиловать?
Я и не пыталась скрыть ненависть и отвращение, которое испытывала к нему, поэтому я буквально выплюнула реплику.
— Не терпится вновь почувствовать в себе член? — грязно ухмыльнулся он. — Но вообще-то, я пришел поговорить.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — огрызнулась я.
— Криста, — предостерегающе произнес он, — не вынуждай меня наказывать тебя.
Наказывать?
— И о чем же ты хочешь поговорить? — как я не старалась, яд все равно сочился из моего голоса. Но не могу я спокойно говорить с тем, кого ненавижу.
— О тебе, о себе, о нас. О нашем дальнейшем совместном существовании, — мне безмерно хотелось его послать куда подальше, но продолжала молча слушать, стиснув зубы. — Криста, я, правда, очень хочу, чтобы ты была моей. Не противься мне, и я дам тебе много, очень много. Красивая жизнь, деньги, карьера ты все это получишь, если, наконец, перестанешь сопротивляться. Будь со мной по доброй воле, — я не заметила, когда он успел подойти, и теперь тихо и горячо шептал мне это в ухо. — Нам будет хорошо вместе, вот увидишь.
Меня аж передернуло от злости, ненависть и ужас произошедшего накануне захлестнули разум.
— Быть с тобой по доброй воле? — зашипела я. — После того, что произошло? Я не одна из твоих шлюх, которых ты можешь купить деньгами и властью.
— Послушай, Криста, — перебил Адриан меня, — прошлый раз вышло не очень красиво. Я разозлился и утратил контроль. Но ты сама меня вынудила.
Мне казалось, что я сейчас задохнусь от возмущения. Я? Вынудила? Чем? Я наоборот пыталась говорить с ним, достучаться до него.
— Я пыталась с тобой говорить! Но какой смысл сотрясать воздух, если твой собеседник — чудовище! — вспылила я. Подсознание в страхе просило заткнуться, но я была слишком зла. Жгучая ненависть буквально разъедала мою душу.
— Если ты забыла, — произнес он, и чувствовалось, что терпение его на исходе, — то я в свое время пытался с тобой говорить. Хотел познакомиться, узнать тебя, понять, какой ты человек. В ответ на мои старания ты прилюдно унизила меня!
Он уже не сдерживался и орал на меня. Мне стало жутко от злобы, полыхавшей в голубом взгляде. Мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул, призывая спокойствие.
— Знаешь, Адриан, ты удивишься, но мир не вращается вокруг тебя, хотя ты и убежден в обратном. Людям Конституцией дано право выбора, в том числе, с кем общаться и знакомиться. Я тебе прямым текстом сказала, что у меня был тяжелый день, но ты вместо того, чтобы уйти и попытаться потом вновь, вывел меня на нервы, а виновата я, — на одном дыхании я выплевывала слова пронизанные горечью и гневом. — А, правда, зачем? Зачем быть человеком, добиваться чего-то упорством и терпением, когда можно получить свое силой? Так вот знай, Адриан Джонсон, я никогда не стану твоей! Быстрее в аду похолодает, чем такое ничтожество, как ты, добьется моего расположения!