Пленники солнца
Шрифт:
ГЛАВА 3
Ничто не пугает сильнее тишины. И ничто не бывает громче полного отсутствия звуков. Никакой шум не способен погрузить тебя в состояние абсолютного отчаяния, заставляя мысленно умереть и потерять всякую надежду на воскрешение, кроме оглушающей тишины, услышанной в ответ на признание, обнажившее душу.
Я стояла перед Максом, оголив кровоточащее сердце, выкрикнув всё, о чём годами боялась признаться даже себе. Но для всего рано или поздно наступает конец: для терпения, самообмана, боли и даже дружбы. Мой сосуд со всем вышеперечисленным оказался переполнен, и я не смогла двигаться дальше, не расплескав всё содержимое и не забрызгав того, кто находился
Эта близость не позволяла желать чего-то большего, порождала опасность потерять то, что мы имели. Ведь наша дружба была прекрасной. Я не видела больше ни одного примера, кто дорожил бы так сильно друг другом, как мы с Максом. Поэтому, сняв с себя груз, тянущий меня на дно бездны, и перевесив его теперь на шею Жёлтого, ощущала себя преступницей, совершив самое жуткое из злодеяний. Мне не позволено любить его, как женщина способна любить мужчину, как и не позволено отпихивать от себя, пытаясь избежать необратимого. Но я сделала это. Отдав предпочтение собственному спокойствию, предав самого близкого человека. Как можно рассчитывать после такого удара в спину хоть на какие-то слова? Подобное вероломство достойно лишь презрения. И я готовилась принять его с достоинством. Оставив Максу возможность перешагнуть через наше прошлое и вступить в новую, более счастливую, жизнь без меня. Но вряд ли после этого он сможет сблизиться с другим человеком. Ведь если нельзя рассчитывать на того, кому доверяешь все самые потаенные мысли и желания, как можно тогда верить остальным людям. Желтый не нуждался в том, чего у него было с избытком. Единственное, что отличало меня от других, таких же влюблённых в него идиоток – желание сделать его счастливым любыми средствами. Даже если это означало навсегда оставаться от него вдали, оставив за собой лишь светлые воспоминания о нашем детстве и счастливом времени вдвоём, когда Жёлтый и Красный не нуждались в остальном мире, создав свой собственный и найдя в нем все необходимое для счастья.
Макс смотрел на меня широко раскрытыми глазами, даже не пытаясь спрятать ужас, отпечатавшийся в каждой черте его лица. Он не шевелился, переваривая услышанное. А я понимала, что если останусь рядом с ним ещё хотя бы на мгновение, то окончательно перестану уважать себя. Никогда не видела на его лице подобного выражения, тем более по отношению к кому-то из женщин, даже самой назойливой.
Я понимала, как выгляжу в его глазах. Как жалкая дворняжка, обласканная кем-то однажды и после этого не дающая проходу этому несчастному. Так и ягодами готова была принимать любую подачку от Жёлтого, лишь бы не прогонял и дал возможность просто быть рядом. Именно такой я предстала в его глазах.
Не в силах больше стоять и смотреть, как падаю в глазах Макса все ниже и ниже, превращаясь в грязь, которую он не в силах отмыть с ботинок, я развернулась, резко дёрнув за дверную ручку, и забежала внутрь, чувствуя, как горячие ручьи слёз стекают по скулам и, капая с подбородка, оставляют тёмные разводы на платье.
– Мая! – услышала за спиной голос Желтого, но не обернулась, продолжив бежать вверх по лестнице.
– Мая! –
Макс приближался, и я знала, что ещё несколько мгновений, и он обязательно настигнет меня. Только вот я не собиралась слушать ничего из того, что он хотел мне сказать. Его наполненные ужасом глаза, успели рассказать всё, о чем следовало знать. И теперь неважно, какие слова польются из его рта, ни одно не окажется правдой, а лишь отвратительной попыткой успокоить меня и свою совесть, основанной на выработанной годами привычке не позволять другим упасть духом. Но этот случай не мог сравниться ни с чем из пережитого нами. Я бежала изо всех сил, пытаясь как можно быстрее добраться до кухни и, смешавшись с людьми, ускользнуть в зал, в результате сбежав из этого места.
– Мая! – стремительно приближался его голос.
Бежать! Скрыться! Исчезнуть на такое расстояние, которое он будет не способен преодолеть, избавиться от перспективы вновь почувствовать себя униженной. Сердце колотилось от страха так громко, что я перестала слышать что-то, помимо его стука и своего шумного дыхания. Достигнув последнего пролёта и увидев дверь кухни, всё же почувствовала его ладонь, дёргающую меня за руку на себя, прижимая к груди. Я попыталась вырваться, понимая, как близко находится желанное освобождение.
– Стой! – крикнул он, обхватывая меня двумя руками за предплечья и не позволяя ударить его. – Стой же! – чувствовала, как дышит мне в волосы, опустив лоб на мой затылок.
Из-за выброса адреналина в кровь не могла восстановить дыхание, всё еще боясь услышать от него даже слово, зная, что всё, сказанное им, превратится в декларацию жалости. А я могла принять всё что угодно от Макса, только не жалость. Лучше презрение, ненависть, но не жалость. Нет ничего грустнее, когда тебя терпят лишь из сочувствия, и тем более, когда не прогоняют по той же причине.
– Отпусти! – закричала, дёргая плечами. – Отпусти сейчас же!
– Давай поговорим! Остынь немного!
– Отпусти! Я не хочу тебя слушать, – ощущала спиной его твёрдое тело, к которому так хотела прильнуть какие-то минуты назад, а теперь мечтала возвести между нами кирпичную стену.
– У тебя была возможность высказаться на парковке! Теперь поезд ушел. Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать! Понял?! Отвали, – пнула его каблуком по коленке, но он так и не сдвинулся с места, лишь слегка напрягшись.
– Да что с тобой, чёрт возьми?! Дай мне несколько минут! – никогда раньше он не кричал на меня так сильно.
– Ни минуты, ни даже проклятой секунды тебе не получить от меня! – снова попыталась пнуть его, но на этот раз Макс, ожидая удара, переставил ногу.
Дверь, ведущая в кухню, распахнулась, и на пороге появился администратор клуба, испуганно смотря на Жёлтого.
– Макс! Срочно! У нас проблемы! – проговорила девушка, тяжело дыша.
– Не сейчас! – рявкнул на неё, не позволяя мне вырваться из его объятий.
– Прости, но это ЧП!
– Разберись без меня!
– Я бы с радостью, только полиция уже на пути к нам. Пожалуйста! Не заставляй меня разгребать это одной, – в отчаянии проговорила она.
– Что произошло?
– Какие-то пьяные малолетки, которых не пустили внутрь, напали на охрану с ножами.
– Ох***но ! – разжал руки, выпуская меня.
Услышав про полицию, перестала сопротивляться, врастая в пол. Чувство вины захлестнуло меня, как поток водопада, заставляя почувствовать себя ничтожеством. Как я могла сделать такое с Максом и превратить лучшую ночь в его жизни в беспроглядный кошмар? Мало ему неприятностей с ментами, так ещё я вмешалась со своими детскими истериками.