Пленники солнца
Шрифт:
Распахнув глаза, увидела широкую спину Жёлтого, утягивающего меня с танцпола, второй рукой утаскивая Лекса за шкирку. Сердце сделало в груди кувырок от близости Макса, тут же срываясь в пропасть. Какого чёрта? Он никогда не дает мне делать то, что хочется, тогда как сам может развлекаться, как хочет и с кем хочет. Злость опасно нарастала в груди, вытесняя всё, кроме чистого гнева.
Я наблюдала, как он оттолкнул Лекса в сторону, тут же схватив за рубашку и что-то прокричав ему. Из-за музыки я не услышала ни слова. Лекс ответил ему, подняв ладони перед собой, встретившись со мной взглядом. Макс ладонью повернул его лицо к себе и, ткнув в
Пройдя через кухню, Макс вывел нас через чёрный вход на парковку для персонала. Я выдернула локоть из его руки, не собираясь делать больше ни шага. Жёлтый притормозил, не смотря на меня и не останавливаясь ни на мгновение, прохаживаясь из стороны в сторону. Его грудь тяжело вздымалась, а вены на руках натягивались от постоянно сжимаемых и разжимаемых кулаков. Он пытался справиться с гневом, распирающим его изнутри. Окажись Лекс здесь, а не наверху, ему не удалось бы избежать драки. Хотя то, что сейчас его здесь нет, не исключает возможности, что Макс «поговорит» с ним позже.
– Что за херня, Мая? – наконец заговорил он, посмотрев на меня горящим взглядом, продолжая ходить мимо из стороны в сторону, как маятник.
– Что это, чёрт возьми, такое было?! – остановился напротив меня, впиваясь глазами.
Плотно сжал челюсть. Желваки ходуном ходят, и взгляд … от которого мурашки по коже.
– Не твоё дело! – рявкнула в ответ, чувствуя, как кровь бурлит в венах и кричать хочется, и даже поколотить его. – Возвращайся к гостям, а я вернусь к своим занятиям, ясно?
Повернулась спиной, собираясь пойти к двери, как вновь длинные пальцы обхватили меня за предплечье, удерживая на месте.
– Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне то, что я там увидел, – прорычал, приковывая потемневшим взглядом к месту.
Встав к нему лицом к лицу, скинула с себя его руку.
– Хочешь ответов, Жёлтый? Хочешь знать, что происходило на танцполе?
Молчит. Ноздри раздуваются, но ждёт, сволочь, когда я отвечу.
– Ты видел, как я соблазняла Лекса, планируя трахнуть его в одном из твоих новеньких туалетов. Только вот не решила, в мужском или женском! Это ты хотел услышать?! – крикнула так, что мой голос эхом пронёсся по ночной улице.
– Ты не можешь говорить серьёзно, – прошипел, не отрывая глаз от моих. – И тебе, Пчёлка, лучше всего не шутить сейчас со мной.
– А кто шутит, Макс? ! Кто? Покажи мне этого клоуна! Я абсолютно серьезна! Ты мне весь кайф обломал!
– Кайф обломал? Ты что, идиотка? Захотела стать одной из тех бл***й, что бегают за ним, раздвигая ноги, лишь бы обратил внимание? Чтобы потом он обсуждал, в какой позе имел тебя и какие стоны ты издавала?
– Да, Максим! Да! Именно этого я и хотела! Мне надоело быть коллекционной куклой! Захотелось хоть раз почувствовать, каково это, быть измаранной в грязи! Вдохнуть полной грудью! Отпустить тормоза и жить! Мне самой от себя тошно, насколько я чистенькая! Но ты же не позволишь, чтобы твою идеальную маленькую Пчёлку кто-то запачкал!
– Почему тогда Лекса выбрала? Подцепила бы первого
Увидев отвращение у него на лице, ещё больше вспыхнула. Этот мерзавец не только контролировал мою жизнь, но ещё захватил моё сердце. И захотелось хоть немного избавиться от его власти.
– И найду! Поверь мне! Если не закончу начатое с Лексом, то обязательно последую твоему совету. Ты у нас самый большой спец в случайных связях.
– Что это значит? – выпрямился, сдвинув брови. – Что это, мать твою, значит? – крикнул.
Рассмеялась, услышав вопрос. Всё походило на сон. Дурной, кошмарный сон.
– Разве не ты трахаешь всё, что приходит к тебе на двух ногах? А? И что? Приелось со временем? Нет? Только во вкус вошёл. Сегодня одна, завтра вторая. Две сразу? Пожалуйста. Три? Почему бы и нет! – махала руками в его сторону, не в силах остановиться.
– Мая, что с тобой? – ошарашено смотрел на меня. – Сначала рассталась со Стасом, не упомянув даже об этом, потом это все? – кивнул на здание клуба позади меня.
В его голосе послышалась боль. Он смотрел на меня так, будто впервые видит. В груди защемило, но, кажется, я больше не контролировала свои эмоции, позволяя им с криком выливаться наружу.
– Я так больше не могу, Макс! Просто не могу! – ком встал в горле, а глаза заволокло пеленой.
– Что такое, Пчёлка? – подошёл ко мне, пытаясь взять за плечи, но я не хотела его прикосновений.
Точнее хотела, но совершенно не таких. И в эту секунду осознала, как устала притворяться, прятать всё внутри, позволять превозносить себя и, в то же время, быть в стороне. Внезапно страх потерять его навсегда исчез, оставив лишь невыносимую боль разбитого сердца и неразделённых чувств. Теперь эти эмоции и мысли, разрывающие меня на части, ни за что не получится спрятать обратно в бутылку и закупорить её на последующие двадцать лет, которых возможно у нас не будет. Я должна ему признаться. Здесь и сейчас. И будь, что будет.
– Я не могу больше видеть, как ты целуешь других, Жёлтый. Не могу. Не могу представлять вас в кровати, не обливаясь в душе слезами. Для меня это всё слишком! –указала пальцем на него, а затем на себя. – Наша дружба для меня – это слишком!
– Что? – будто по щелчку, блеск в глазах потух, а кожа побледнела.
Макс не мигая смотрел на меня совершенно остекленевшими глазами.
– Я…не понимаю. Если я давлю на тебя, то перестану, – затараторил, всё ещё не понимая посыл услышанного.
– Ты не давишь, Жёлтый, – устало проговорила, зная, что обратной дороги нет. – Я люблю тебя, понимаешь?
– Я тоже тебя люблю, Пчёлка, – попытался сделать шаг ко мне, но я уперлась руками ему в грудь, не подпуская ближе.
– Ты не понимаешь, – усмехнулась, посмотрела вниз, заметив, наверное, самое большое расстояние между носками его коричневых ботинок и моих бежевых лодочек, что когда-либо было между ними. – Стас сделал мне предложение.
Макс шумно втянул воздух.
– А я не смогла принять его, потому что поняла: он – это не ты! Ты все правильно тогда сказал, Жёлтый. Ни он, ни кто-то другой никогда не будут тобой. А я никогда не смогу полюбить никого, потому что вся, от кончиков волос до кончиков пальцев, твоя. Потому что люблю тебя, идиот!– проговорила на выдохе, почувствовав, как по щеке покатилась слеза. – И только тебя.