Пленница
Шрифт:
— Пойду сообщу ему, что мы готовы к ленчу, — проговорила Тара.
— Прошу вас, мисс Уоррен, — пригласил девушку Джаррет. Она вздрогнула, почувствовав руку Джеймса на своей талии. Он подвел ее к небольшому столу, где стояли стаканы и запотевший графин.
Джаррет отодвинул для Тилы стул, поглядывая на брата.
— Кажется, вы милостиво простили Джеймсу вчерашнее возмутительное поведение?
Тила с вызовом посмотрела на Джеймса. Настал ее черед поиграть.
— Да, мистер Маккензи,
Джеймс опустился на стул рядом с ней.
— Мисс Уоррен на редкость великодушна. — Его глаза сузились. — Однако я не могу просить прощения за мои чувства к Уоррену.
Тила напряглась. Она тоже не могла ни у кого просить прощения за свои чувства к отчиму. Но Джеймс Маккензи не вправе так смотреть на нее.
— Джеймс… — начал Джаррет.
Тила сделала вид, будто не слышит его.
— Разве вы повинны в грехах вашего отца, мистер Маккензи? — обратилась она к Джеймсу.
— У моего отца их не было.
— Грехи есть у каждого.
— Кроме моего отца, — твердо возразил Джеймс. Поняв, что он боготворит отца, девушка ощутила сочувствие к нему. Если Джеймс любил своего белого отца так же сильно, как Джаррета, то индейская война — сущий ад для него.
Тронутая нежностью Джеймса к отцу, Тила тем не менее заметила, что он решил держаться подальше от нее. Что ж, она сохранит хотя бы гордость.
Не она вызвала это страшное кровопролитие. И ее не заставят расплачиваться за него.
— Какое совпадение! — воскликнула девушка. — У моего родного отца тоже не было грехов. Ни одного. Он был совершенством во всех отношениях.
Джаррет тихо засмеялся. Даже Джеймс чуть улыбнулся.
— Лимонада?
— Пожалуйста, — ответила Тила.
— Ты останешься еще на одну ночь? — спросил брата Джаррет.
Джеймс взглянул на Типу.
— Заманчивое предложение. Домашний уют так соблазнителен.
Тила, взяв стакан дрожащими пальцами, едва не выронила его. Джаррет бросил на нее странный взгляд, явно желая что-то сказать, но тут из дома вышла Тара.
— Дживс сейчас придет, — весело сообщила она. — Джеймс, ты непременно должен посмотреть на детей.
Пока мы катались, Дженифер играла с маленьким Йеном, и они оба заснули на большой медвежьей шкуре в моей комнате. Они спят, как ангелы.
— Неужели Джен так хорошо справляется с малышом? — улыбнулся Джеймс.
— Поразительная девочка! — Тара сжала его руку, и у Тилы опять защемило сердце. Они все так близки! Любовь связывала не только братьев, не только мужа и жену, но и всех их, включая детей. Девушка подумала, что это и есть настоящая семья и ничто не может нарушить гармонию их отношений.
Джеймс Маккензи, белый семинол, никогда бы не понял ее зависти. Тила любила мать и заботилась о ней. Та тоже любила ее. Но после
— Дженифер — прелестная малышка, — сказала Тила, и Джеймс тотчас посмотрел на нее. Неужели он сомневается в ее искренности? Может, полагал, что она добавит: «Необычайно прелестная для дочери индианки»?
— Девочка похожа на вашу жену? — не подумав, поинтересовалась Тила. К счастью, Джеймс не рассердился.
— Да, очень похожа на Наоми.
— Но у Дженифер ваши волосы.
— Волосы нашего отца, — уточнил Джаррет.
— Волосы нашего безгрешного отца, — добавил Джеймс, грустно улыбнувшись.
Тара встала и посмотрела в сторону реки.
— Джаррет, кто-то приехал.
Озабоченный, Джаррет поднялся. Вниз по реке шло небольшое судно.
— Это военный корабль, — заметил он, взглянув на брата. Джеймс, как и все они, напряженно следил, как корабль подходит к причалу.
— Ты ждал кого-нибудь? — спросила Тара мужа.
— Харрингтона… но через несколько дней. И этот корабль, похоже, пришел с запада.
С судна спустили трап, и по нему сбежал мужчина в военной форме при всех регалиях.
Тила не верила своим глазам. Ее охватило смятение. По спине прошел неприятный холодок.
— Уоррен! — бросил Джеймс с ненавистью и презрением.
И в самом деле Уоррен. Девушка стиснула зубы и едва дыша наблюдала, как отчим подошел к дому, поговорил с мужчинами, а затем стремительно направился к Симаррону.
Может, Джеймс и дикарь, но он прав в одном: нет дьявола страшнее, чем ее отчим.
Красота дня померкла для нее. Уоррен разрушил ощущение волшебного единения, которое она только-только начала испытывать в этой дружной семье. О, если бы его появление было лишь страшным сном! Привидевшимся ей кошмаром.
Тила открыла глаза. Увы, это был не сон, а Уоррен собственной персоной, дьявол во плоти. Готовый утащить ее в свой ад.
Глава 8
Внешне Уоррен казался одним из тех достойных военных, каких случалось видеть Джеймсу. Голубая форма сидела на нем как влитая, воротник выглядел идеально, стрелки на брюках — безукоризненны. Лишь опущенные поля его шляпы были уступкой безжалостному солнцу Флориды, а пышный плюмаж — такой же небольшой уступкой тщеславию. Ему было около пятидесяти, но вьющиеся каштановые волосы еще не тронула седина. Серые глаза смотрели серьезно. Черты лица были правильными и жесткими. Тонкие губы едва различались на бронзовой от загара коже. Если бы не выражение лица, майора можно было бы назвать красивым.