Плененные
Шрифт:
Предложение прозвучало легко и естественно.
— Зачем?
— Затем, что тебе это нужно. Затем, что я тебя люблю.
Паники не возникло. Признание беспрепятственно проникло в душу.
— Это не наяву происходит?
Она потерлась щекой об его руку и поцеловала.
— Наяву, если хочешь. — Зубы легонько прикусили кожу, разжигая желание. — Если меня хочешь.
Он сбросил с нее шляпу, волосы хлынули на плечи, на спину.
— Я зачарован?
— Не больше, чем я. — Она обхватила его лицо руками,
Устоять невозможно, даже если это сон. Главное, что ее руки его обнимают, губы искушают.
Большего не пожелаешь — сплошной мед и шелк. Тело кажется бескостным, ложась на мягкую траву.
Время остановилось, можно не спешить, наслаждаться мелочами — бархатными волосами, манящими ароматами в уголках губ, запахом кожи под подбородком. Тихий вздох напоил воздух сладостью.
Он даже не знает, как это легко, думала Моргана, упиваясь поцелуем. Хоть они совсем разные, сны и мечты у них одинаковые. На час-другой вместе погрузятся в них и в покой.
Нэш поднял голову, и она улыбнулась, обвел лицо кончиком пальца, и глаза потемнели.
— Хочу, чтоб было наяву.
— Вполне возможно. Все, что возьмешь отсюда, все, чего для нас хочешь, возможно.
Он снова прильнул к ее губам. Реальные губы открылись навстречу, его захлестнули реальные чувства. Поцелуй стал крепче, глубже, сердце забилось сильно, быстро и замерло под ладонью.
Медленно расстегнуты маленькие жемчужные пуговицы на корсете, руки осязают мягкую, теплую кожу роскошных сливочных оттенков. Атлас и бархат.
Радужка под густыми ресницами затуманилась и потемнела. Губы легонько скользнули по холмикам грудей. Мед и лепестки роз.
Губы приоткрылись, описывая круги, пока на язык не попались напрягшиеся соски. Раздался стон на грани между болью и наслаждением.
Он тихонько довел ее до безумия языком и зубами. Она крепко вцепилась ему в волосы, тело выгнулось, напряглось, содрогнулось, в глазах потрясение и блаженство.
— Что это? — прошептала она, достигнув пика.
— Магия, — прошептал он. — Смотри.
И повел ее туда, где она никогда не бывала. В этом радостном головокружительном путешествии смешивались вздохи, сливались тела, на молчаливые просьбы следовали беззвучные ответы. Огонь, ликование, ощутимый ток крови, учащенный пульс.
В наколдованном уголке рая они творили свой собственный. Чары крепнут при каждом поцелуе. Руки гладят мужское тело требовательно, по-хозяйски, под пальцами набухают и трепещут мышцы.
Он отчаянно жаждал ее. С грохочущим в ушах сердцем продвинулся к источнику жара, прикусил чувствительную кожу, услышал глухой стон.
Она с криком царапала пальцами травянистую землю, взлетая с пика на пик. Он вошел в нее, почувствовав, как она открывается и приглашает.
Двигался
Дыхание шумно вырывалось из губ, глаза открылись, пальцы переплелись, оба лишились рассудка.
Дрожа и тая всем телом, он положил ей на грудь голову, закрыл глаза, убаюканный биением ее сердца. Через некоторое время начал осознавать окружающее. В спину светит теплое солнце, птицы щебечут, благоухают цветы на берегах ручья.
Она со вздохом погладила его по голове. Дала мир и покой, получив несказанное удовольствие. Нарушила одно из самых строгих правил: вторглась в мир эмоций.
Может быть, совершила ошибку, только не жалеет.
— Моргана… — хрипло пробормотал Нэш.
— Теперь спи, — улыбнулась она.
Он потянулся к ней в темноте. Постель пуста. Открыл глаза с хмельной головой. Постель его собственная, в собственном доме царит глухая предрассветная тишина.
— Моргана!
Непонятно, зачем окликать, точно зная, что ее тут нет.
Сон? Если это был сон, то ничего нет на свете живей и реальней.
Чтобы прочистить мозги, подошел к окну, стал глубоко вдыхать прохладный воздух.
Они занимались какой-то невероятной любовью на лугу у ручья.
Это невозможно. Облокотившись на подоконник, Нэш пил воздух, как воду. Последнее, что помнится, — сидели на заднем дворе под деревом и беседовали…
Он резко дернулся. Все рассказал. Полностью выложил кошмарную семейную историю. За каким чертом? Запустив руки в волосы, забегал по комнате.
Проклятый телефонный звонок… И вдруг понял, что избежал ужасной ошибки.
Признание в любви было бы гораздо хуже рассказа о своем происхождении и наследии. По крайней мере, теперь она не станет раздумывать, к чему придут их отношения.
В любом случае дело сделано и назад не воротишь.
А что было потом? Сон?
Картина отчетливо запечатлелась в памяти. Почти слышится запах цветов, определенно чувствуется, как ее тело водой текло в руках. Больше того, казалось, будто каждый сделанный в жизни шаг вел к тому месту, где он лежал в траве с любимой женщиной, чувствуя мир, покой, абсолютную близость.
Иллюзия. Просто иллюзия. Заснул под деревом.
А как очутился среди ночи дома, в спальне, черт побери?
Ее работа. Ноги ослабли, он сел на кровать. Она все это наколдовала и удалилась.
Ну, это ей с рук не сойдет.
Нэш вскочил, снова сел, помня мир и покой в душе, помня, как шел под солнцем по траве, увидел ее с арфой, спросил, что она тут делает, услышал, что она… его любит.
Обхватил руками закружившуюся голову. Может быть, сам вообще все выдумал, включая Моргану? Может, сейчас очнулся от фантазий в лос-анджелесской квартире?