Пламенное сердце
Шрифт:
– Какая может быть другая точка зрения на то, каким образом всадить кол в сердце чудовищу? – спросила Джилл. Судя по всему, она совершенно не приветствовала совместное времяпровождение Нейла и Ангелины.
– Я уверена, что у Нейла и Эдди – разные навыки, – упорствовала Ангелина.
Ух ты! Крайне опасная реплика – предположение, что один из них искуснее другого. Лица парней это подтверждали.
– Я охотно покажу тебе, – сказал Нейл, надувшись от гордости. – Ты права: всегда полезно знакомиться с разными стилями.
– Можно мне присутствовать
– И мне, – сказала Джилл.
– Нет! – отрезала Ангелина. – Вы будете нас отвлекать. Дело-то серьезное. Мы позанимаемся вдвоем с Нейлом.
Судя по взгляду, который она бросила на Нейла из-под ресниц, у нее было на уме совсем другое… Чуть позже, когда мы расходились, я поймала Ангелину за локоть.
– Что за агрессивная охота на Нейла? – прошептала я. – Всего несколько недель назад ты тосковала по Трею.
Ангелина помрачнела.
– И тоскую. Не могу выбросить из головы. Вот и решила серьезно заняться Нейлом.
Я даже не сразу нашлась, что ответить.
– Но ты же говорила, что не можешь серьезно влюбиться в него!
– Именно поэтому мне и нужно попытаться, – объяснила Ангелина. Похоже, сейчас она думала, что я не настолько умна, как об этом твердят окружающие. – И тогда я не буду тосковать без Трея.
Спорить дальше не имело смысла, и хотя романтические методы Ангелины внушали мне сомнение, решение избегать Трея было разумным.
– Удачи тебе.
Беспокойство из-за приезда отца продолжало грызть меня целый день. Хоть я и знала, что сегодня мне нужно держаться подальше от Адриана, я ничего не могла с собой поделать. Когда я вошла в кабинет миз Тервиллингер – на дополнительное занятие, – преподавательница лишь бросила на меня взгляд и заулыбалась.
– Сидни, – сказала она. – Я тебя отпускаю.
Я умчалась, едва успев выпалить.
– Спасибо, мэм!
Я направилась в квартиру Адриана и открыла дверь своим ключом. Адриан сидел в гостиной за неожиданным занятием. Его картины во множестве лежали на полу, и Адриан старательно кромсал их на мелкие кусочки. Этого зрелища мне хватило, чтобы на миг позабыть о беспокойстве из-за отца.
– Что такое? – спросила я. – Ты их настолько ненавидишь?
Адриан усмехнулся.
– Нет. У меня появилась идея насчет автопортрета. Здесь – отвергнутые варианты, строго говоря, часть меня, поэтому я собираюсь составить из них коллаж. – Он кивнул на холст на мольберте. Там уже красовались фрагменты того автопортрета, на котором он пытался изобразить свою ауру.
– Ты как-то творчески переработал домашнее задание, – произнесла я, усаживаясь рядом с ним. Адриан вернулся к прерванному занятию.
– Я уверен, что моя преподавательница будет в восторге от моей гениальности, оставит мою работу себе и повесит ее над камином. Или, может, в спальне. Ты как на это посмотришь, спокойно? Или рассердишься?
– Думаю, я смогу научиться делить тебя с другими, – заявила я.
– А ты врешь, – отложив ножницы, Адриан, наконец, переключился
Я едва удержалась от улыбки. Все считают, что я мастерски утаиваю свои эмоции, но Адриан, всегда знал, что я чувствую на самом деле.
– Ты читаешь мою ауру?
Я старалась быть непринужденной. Уже две недели мы почти не беседовали о духе – с момента его срыва в ломбарде. Мысли об Адриане и о том, до каких крайностей доводит его магия, продолжали терзать меня, но я держалась и не пилила его. Адриан был в курсе, что я беспокоюсь, и я не собиралась поднимать эту тему – разве что он сам первым заговорит об этом или у меня появится причина. А последнее время Адриан вел себя хорошо. Я не замечала, чтобы он позволял себе выпить лишнего или использовал дух. Такой расклад, конечно, не означал, что проблема исчезла, но каким было облегчением осознать, что все успокоилось, пока я пытаюсь найти выход.
– Зачем? – Адриан пригладил мои волосы. – Когда тебя что-то беспокоит, у тебя на лбу появляется миленькая морщинка.
– Не все во мне миленькое.
– Совершенно верно. Кое-что в тебе милое. Остальное – сексуальное. – Понизив голос, Адриан наклонился ко мне. – Так изумительно и мучительно сексуально, что я сам удивляюсь, как я еще могу что-то делать, когда у меня все мысли о вкусе твоих губ и о прикосновении твоих пальцев, и о том, как твои ноги…
– Адриан! – перебила его я.
Глаза его вспыхнули.
– Что?
– Заткнись!
Мы потянулись друг к другу одновременно, и всякие мысли об отце развеялись, когда Адриан впился поцелуем в мои губы. До Адриана я считала, что меня возбуждают разговоры о таблице Менделеева или о спряжении латинских глаголов. Ну нет. Когда я прикасалась к Адриану, весь мир прекращал существовать. Я ощущала себя живой – я и не представляла, что такое возможно. Мной всецело владело ощущение сплетения наших тел. По-моему, иногда Адриан думал, что я воздерживаюсь от секса потому, что не готова переступить физический порог. Вообще-то, я была готова. Поверьте мне. Но мысленный порог пока продолжал удерживать меня – осознание того, что когда я перейду черту, то возврата уже не будет.
А в те моменты, когда Адриан укладывал меня на пол и сам ложился сверху, я и не была уверена, что хочу возвращаться. Его рука скользнула по моему бедру, потом пробралась под блузку. В каждом его движении чувствовалась уверенность в том, какое именно прикосновение приблизит к грани. Его глаза, горящие желанием и настойчивостью, окинули меня, оценивая мой отклик, а затем Адриан припал к моим губам. Я же неловко возилась с его пуговицами. Хоть я еще и не сняла с него рубашку, этого хватило, чтобы мои руки заскользили по его груди и я ощутила под пальцами теплую кожу. Когда-нибудь я испытаю, каково это – когда наши тела соприкоснутся без помех. Когда, мы, наконец, оторвались друг от друга, я поняла, что роковой день еще не настал. Особенно когда Адриан указал на очевидное.