Пламенное сердце
Шрифт:
– Нет, она здесь. Не прямо сейчас, но я знаю, что она дожидается момента. И когда я протрезвею, она вернется и отругает меня! Мне нужно вернуть этот рубин!
Он с пугающей стремительностью развернулся и затряс решетку.
Оценщик отступил на шаг.
– Я сейчас позвоню в полицию!
– Подождите! – воскликнула я, кидаясь вперед. – Сколько он должен?
– Двести пятьдесят.
– Двести! – возмутился Адриан.
– А комиссионный сбор и проценты? – возразил мужчина терпеливо.
Я полезла за бумажником.
– Какие
– Все, – отозвался работник ломбарда.
Я заплатила за рубин, и когда мужчина отправился за ним, Адриан крикнул ему вслед:
– И смотри, чтобы не было ни царапинки!
Получив рубин обратно, Адриан принялся рассматривать его, сощурившись, как ювелир.
– Пойдем, – сказала я, беря его за руку. – Надо идти.
Не сходя с места, Адриан зажал рубин в кулаке и поднес к губам. На миг он прикрыл глаза, а потом, глубоко вздохнув, последовал за мной к машине.
По дороге домой Адриан постоянно болтал, рассказывая о выходках сегодняшнего вечера, и раз за разом повторял, как оценщик его обманул. Я молчала и не прислушивалась к его словам. Я сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, и неотрывно думала о том, с каким неистовым, безумным видом он тряс решетку.
Когда я вырулила на парковку, Адриан стал стихать. Когда мы зашли в дом, я поняла, что до него начинает доходить случившееся. Не знаю, успокоило это его или нет.
– Сидни, подожди! – воскликнул он, сообразив, что я собралась развернуться и уйти. – Нам нужно поговорить!
Я вздохнула.
– Не сегодня. Я устала и хочу спать. Не хочу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии. Успеем поговорить завтра.
– Успеем? – переспросил Адриан. – Ты и дальше будешь сторониться меня и сидеть с Зоей?
– Перестань, – предостерегающе сказала я. – Ты знаешь, что мы ничего не можем с этим поделать. И с самого начала знал, так что не надо обвинять меня в том, что нам приходится ходить на цыпочках.
– Я не обвиняю, – сказал он. – Но почему мы должны это продолжать? Давай составим реальный план побега. Просто уйдем. Отправимся к хранителям или еще куда-нибудь, будем вместе и все позабудем.
– Адриан, – устало произнесла я.
– Хватит адрианить! – огрызнулся он, и в глазах его неожиданно сверкнул гнев. – Не знаю, как тебе это удается, но всякий раз, когда ты вот так вот произносишь мое имя, я чувствую себя пятилетней мелюзгой!
Я чуть было не сказала, что он и ведет себя подобным образом, но все-таки умудрилась сохранить спокойствие.
– Отлично. Мы не можем отправиться к хранителям, потому что туда регулярно наведываются алхимики. И ты даже часа не захочешь провести в таких условиях, как у них. Кроме того, ты что, сможешь бросить Джилл?
Боль на его лице ответила красноречивее слов.
– Вот именно. Мы привязаны к этому месту и просто вынуждены прилагать все усилия до тех пор,
– Знаю, – ответил Адриан. Он снова провел рукой по волосам, но на этот раз движение было безнадежным. – Знаю… и ненавижу это. И мне не надо напиваться, чтобы испытать эти чувства. Сколько нам ждать, Сидни? К чему все идет? Когда мы сможем бежать? Когда вы с Маркусом осуществите свою революцию против алхимиков?
– Это нелегко. – На мгновение я отвела взгляд. – Нам еще надо устроить революцию против запретов, установленных нашими народами.
– И что же будет с нами? – Адриан прислонился к кухонному шкафу и устремил взгляд в темное окно, погрузившись в собственные мысли. – Каков наш план побега?
Воцарилась тишина. У меня не было ответа на этот вопрос, и я перевела тему снова на него.
– Ты поэтому сегодня такое устроил? Из-за нас? Или из-за духа? Джилл сказала, что ты очень много духа использовал.
– Нет, Сидни. – Он произносил мое имя так, что я впадала в замешательство. На него становилось трудно сердиться. Адриан снова подошел ко мне, взял меня за руки, взгляд его сделался затравленным. – Я не просто использовал дух. Я… я был духом. Он заполнил меня целиком. Мне надо было всмотреться в ту девушку, Оливию, чтобы разобраться, что с ней произошло. Дух пропитал каждую ее частицу, и мне пришлось вызвать столько же, чтобы увидеть это. А потом мне пришлось удержать его. Ты знаешь, каково это? Хотя бы представляешь? Из всего, что я делал, больше сил отняло только спасение Джилл!
– И теперь у тебя отдача, – сказал я.
Адриан покачал головой.
– Я пытался удержаться. Но когда я поднимаюсь так высоко… а со временем маятник несет обратно. Мне трудно это объяснить.
– Я уже бывала внизу.
– Но не так, – возразил Адриан. – Я не умничаю. Это такое ощущение… как будто мир вокруг меня рассыпается. Всякое сомнение, всякий страх – все они подтачивают меня. Они тянут вниз, пока меня не поглощает тьма и я не перестаю понимать, что реально, что нет. И даже когда я знаю, что это не существует в реальности… как тетя Татьяна… все равно трудно…
Я вспомнила его слова в ломбарде и похолодела.
– И часто ты слышишь ее?
Шепот Адриана был еле уловим.
– Не очень. Хотя и один раз – это уже чересчур. Это так странно. Я знаю, что ее здесь нет. Я знаю, что она умерла. Но я могу вообразить, что она говорит, и это так реально… как будто я на самом деле вижу ее. Пока еще я ее не вижу, но однажды… боюсь, я и вправду ее увижу, и тогда я пойму, что мне и вправду конец…
Я была так потрясена, что не знала, что сказать. Адриан часто говорил о духе и о безумии, но мне обычно казалось, что за этим стоит лишь его плохое настроение. Я притянула Адриана к себе и, наконец, нашла нужные слова.