Плакса
Шрифт:
Ей не нужен разогрев. Я ввожу в нее два пальца. Из нее вырывается приглушенный стон.
Она не может пошевелиться, поскольку я все еще придавливаю ее своим весом. Я использую это в своих интересах, увеличивая темп движения пальцев. Я неумолим и не отпускаю ее, пока она не начинает дико извиваться, умоляя сквозь свой кляп во рту.
— Сейчас я трахну тебя, — заявляю я, вынимая пальцы из киски Джастины.
Она, затаивая дыхание, смотрит, как я встаю у изножья кровати, сбрасываю с себя ботинки и снимаю брюки. Рубашка остается на мне.
Я не двигаюсь. Просто
Мне нравится ее нетерпеливость. Но я не могу не думать о Дарси и о том, как она заставила бы меня попотеть. Она предпочла бы молча помучиться, чем дать мне понять, как сильно она этого хочет. И эта мысль пиздецки возбуждающая.
Меня заводит то, что быть с ней нелегко. Половину времени я не знаю, о чем она думает. И мне это нравится. Нравится, что она бросает мне вызов с первой минуты нашего знакомства. Я могу с легкостью читать многих людей. Я знаю, что пройдет пара минут, прежде чем Джастина кончит. И кончит сильно.
Но если бы это была Дарси, я не знаю, поблагодарила бы она меня или спалила13 — в буквальном смысле — за то, что заставил ее кончить.
Она заставляет меня теряться в догадках, и я не могу остановиться. Я в полной заднице.
Схватившись за член, я начинаю дрочить. Мой взгляд прикован к Джастине, и она жадно следит за моей рукой. Мне по душе, что она не в состоянии говорить. Мне по душе, что я все контролирую.
— Пожалуйста, — умоляет она через галстук во рту.
— Разве я давал тебе разрешение говорить? — я продолжаю работать над своим членом, желая, чтобы это была рука Дарси, а не моя. От одной мысли об этом я горблюсь и почти кончаю.
Джастина сгибает шею, чтобы лучше видеть. Мне нравится, что она наблюдает за мной.
Все, о чем я могу думать, это Дарси. О том, как ее тело прижималось к моему, когда мы танцевали под какую-то дурацкую песню, от которой я обычно бы съежился. Но с ней все кажется будоражащим и новым. В смысле, я поперся на выпускной, ради всего херового.
У меня не было никаких колебаний, потому что это было с Дарси, и у меня есть ощущение, что именно так я буду действовать в большинстве ситуаций, связанных с ней. Что бы она ни попросила… не думаю, что смогу ей отказать.
Я бы убил ради нее.
Без понятия, как и когда я так втюрился, но я не сомневаюсь в этом, поскольку в этой жизни встречаешь лишь нескольких людей, с которыми сразу возникает такое влечение. И за этих людей хватаешься обеими руками и никогда их не отпускаешь.
Мысль о том, что она одна на выпускном, заставляет меня обхватить Джастину за лодыжки и грубо развести ее ноги. Я никогда не трахаюсь без резинки, поэтому ищу в брюках бумажник и достаю упаковку презерватива. Надев его, я встаю коленями на край кровати, и мне вдруг кажется, что трахать Джастину в миссионерской позе — неправильно.
Не хочу смотреть на нее: ни в глаза, ни на лицо.
Запястья у нее достаточно ослаблены, так как я не связывал ее крепко, поэтому, перевернув ее на живот, я шлепаю ее по заднице. Ее руки заломлены, но она,
Пристраиваясь, я погружаюсь в ее киску одним сильным движением; ее всхлипы не помогают смягчить жжение, потому что она это не Дарси. Я никогда не хотел ничего и никого так сильно, как ее.
Я начинаю трахать Джастину без всяких предисловий. Эта та фантазия, которую она желает — быть изнасилованной незнакомцем, пришедшим сюда, чтобы осквернить и надругаться над ней против ее воли. И я исполняю ее причуду, пока размышляю о том, как далеко я зайду, чтобы исполнить свою фантазию — смотать нахрен из этого города.
Схватив ее за бедра, я жестко трахаю ее, наслаждаясь тем, как ее задница трясется от каждого грубого толчка. Ее приглушенные крики и шлепки плоти усиливаются в спальне, и мне приятно, что хотя Джастина и является средством достижения цели, она получает удовольствие. Я ж не полный засранец.
Она выгибает спину, предлагая мне свою попку, и я просовываю руку под ее живот и побуждаю ее встать на колени. Поскольку ее запястья все еще связаны, я могу делать с ней все, что пожелаю, и я снова жестко вхожу в нее. Она падает вперед от силы, но я не даю ей времени оправиться.
Придерживая ее за талию, я врезаюсь в нее, прежде чем медленно выйти, отчего Джастина стонет от удовольствия и боли, потому что хочет кончить. И когда женщина кончит, я хочу, чтобы она настолько затерялась в экстазе, что не поймет, как я обкрадываю ее.
Зрелище великолепное, но неважно, насколько Джастина чувствуется восхитительно. Только от мыслей о Дарси я кончу.
— Ты боишься? — спрашиваю я, сжимая бедра Джастины так крепко, что останутся синяки.
Ее голова покачивается, пока я с силой трахаю ее. Она раскачивается взад и вперед, взад и вперед на моем члене, и я поднимаю ее тело.
Намотав ее волосы на кулак, я откидываю ее шею назад и поворачиваю ее щеку так, чтобы она видела, как я полностью доминирую над ней.
— Хорошо. Никогда не забывай, что это я отнял у тебя все, потому что ты пригласила меня в свой дом.
Она стонет, сжимая мышцы вокруг меня, не осознавая, что мои слова обретают совершенно иной смысл.
Впрочем, она осознает…
Отпустив Джастину, я одной рукой обхватываю ее шею, а другую фиксирую на талии и трахаю ее до тех пор, пока она не взрывается с приглушенным криком. Она содрогается вокруг моего твердого члена, и, хотя ощущается она охренительно, я не могу кончить.
Как только в голове мелькает мысль о Дарси, о ней, стоящей в этом кроличьем комбинезоне, о ней, отстаивающей свою позицию с огоньком в этих охренительных зеленых глазах, я трахаю ее сильнее и быстрее. Я поглощен мыслями о ней и своей потребности. Вожделение внезапно бьет меня по внутренностям, и я кончаю с гортанным, звериным рыком.
Я сгибаюсь, почти накрывая собою спину Джастины от силы своего оргазма.
Блядь…
Я никогда так не кончал.
Переведя дыхание, я выхожу из запыхавшейся Джастины, которая падает на живот.