Плакса
Шрифт:
Леша прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он так отчаянно пытался обуздать свои эмоции. Его пальцы были сжаты в кулаки с такой силой, что даже в полуосвещенной комнате я видела его побелевшие костяшки. Он молчал.
– Я хочу, чтобы ты знал, что я не ищу оправдания своему поступку. Ты просил меня никому не рассказывать и я нарушила это обещание. И это уже ничего не изменит, – мой голос дрожал от эмоций. – Но я сделала это ради тебя. Тебе нужен хоккей в твоей жизни. Я же вижу, какой ты счастливый, когда на льду. И несправедливо, что со своими данными, ты играешь в любительской команде.
Последние слова я произнесла почти шепотом. Мне вдруг стало так страшно, что вот так мы все и закончим. Что еще одна история моей любви будет иметь печальный конец. А я даже не призналась Леше в своих чувствах. Слезы застилали глаза и я изо всех сил старалась не разрыдаться.
– Прямо сейчас я так зол на тебя, – кадык Леши дернулся, а голос надломился. – И я должен уйти, пока не наговорил того, о чем пожалею.
– Только не уходи, – я пересекла оставшееся между нами расстояние и обняла Лешу за пояс, крепче вжимаясь в его тело. – Мы разберемся с этим. Останься.
Горячие слезы потекли по моим щекам и я так отчаянно ждала момента, когда его руки сомкнуться за моей спиной и он прижмет меня ближе к себе. Но этого не происходило.
Пожалуйста. Пожалуйста. Прикоснись ко мне.
Но, чем сильнее я этого желала, тем быстрее меня поглощало ощущение пустоты. Там, где мы соприкасались телами, не было привычного тепла. Вместо этого я ощущала лишь дикий холод.
Зимний мороз, добираясь до окон, превращает влагу на них в узоры, которые поражают своей уникальностью и красотой. Каждому окну – свой рисунок. Уникальный и неповторимый.
Я чувствовала, как холод, исходящий от Леши проникает мне под кожу, замораживая все на своем пути. Каждую клеточку моего тела превращает в маленькие льдинки и все, что мне остается – надеяться, что холод доберется до моего сердца, чтобы заморозить эту боль.
– Прости, но мне нужно уйти, – ладони легли на мои плечи, мягко отталкивая.
Часть меня готова была рухнуть к его ногам только лишь от этого прикосновения, но другая рассыпалась от того, что он хочет уйти.
Я впервые в жизни держалась за кого-то с такой силой. Никогда раньше во мне не было смелости и сил, чтобы бороться за то, что люблю.
Когда родители разводились, я плакала днями напролет, но ниразу не сказала о том, что не хочу, чтобы они это делали. Я смирилась с их решением.
Когда мы с Ваней расстались, как бы больно это не было тогда, я не сделала ничего, чтобы попытаться сохранить отношения. Да, слава богу, что я этого не сделала. Но, тем не менее, я не боролась за того, кого, как я тогда думала, люблю.
Когда Марик уезжал в Москву, я грустила из-за того, что остаюсь одна и бесконечно скучала по нему. И снова смирилась. Побоялась уезжать с ним в Москву, что-то менять в своей жизни.
Я всегда плыла по течению, подстраиваясь под любые события. Но никогда не создавала их сама. Не брала ответственность за свою жизнь и будущее. Я жила через других людей, даже не задумываясь о том,
– Останься, – снова повторила я.
– Я не могу, – Леша сделал шаг назад. – Это все слишком… Нам будет лучше на расстоянии друг от друга.
– Нам?
– Мне, – он прочистил горло. – Мне нужно пространство.
Я прикрыла глаза на секунду, чтобы не видеть, как боль затопила голубые глаза Леши. И как он смотрел на меня, как на очередного предателя в своей жизни. Но этого мгновения было достаточно, чтобы он ушел. Я услышала, как щелкнул дверной замок, закрываясь.
Не в силах больше сдерживаться, я опустилась у изножья кровати, прислонившись к ней спиной, закрыла лицо руками и расплакалась. Силой удерживающей мое сердце в груди – был Леша. Как только за ним закрылась дверь, оно сорвалось вниз, рассыпаясь на тысячи льдинок, оседая холодными искрами в каждом уголке моего тела. Я не могла сделать полноценный вдох, грудь сдавило от рыданий, а кончики пальцев заледенели
Я обхватила колени руками и опустила голову вниз, позволяя воспоминаниям мелькать за моими закрытыми веками с такой скоростью, словно кто-то щелкал пультом, подыскивая подходящий канал для просмотра. И этим кем-то был мой разум, затаскивающий меня в холодную пустоту.
Рядом кто-то сел и, обняв за плечи, притянул к себе. Я уткнулась в широкую грудь брата, пачкая его рубашку своими слезами. И подумала о том, что еще один испорченный мною его праздник. В прошлый раз, когда моя история любви закончилась провалом, я испортила наш школьный выпускной. А сегодня это бы Новый Год – единственный праздник, который приносил мне радость.
Алиса
С каждым ударом курантов, я все сильнее сожалела о том, что дала Марику уговорить себя спуститься вниз к ребятам и отметить новый год. Никто не спрашивал меня о том, что случилось, даже Саша. Возможно, брат попросил их об этом, а, может, они сами решили проявить тактичность. Вариант, что они просто ничего не заметили не рассматривается. Во-первых, перед тем как спустится вниз, я посмотрелась в зеркало и, хоть я, после того, как проплакалась на груди у Марика, попыталась привести себя в порядок и даже заново нанесла макияж, скрыть следы от слез полностью не получилось. Покрасневшие глаза и припухшие веки выдавали меня полностью. А во-вторых, вряд ли ребята не заметили, что Леши с нами нет.
Я запихнула эти мысль в самый дальний угол, чтобы вернуться к ним, когда буду в одиночестве. Открыть этот ящик пандоры и позволить печали укутать меня своими объятиями. Но это будет потом. Поддержать всеобщее веселье у меня не получится, даже если бы я старалась, но и портить им праздник своей кислой миной я не собиралась. Поэтому подстраивалась под них: улыбалась, когда это было нужно, разговаривала, когда спрашивают и говорила тост, когда просили.
До нового года остались считанные секунды и девочки принялись жечь бумагу с написанным на ней желанием. Парни подшучивали над ними за что получали гневные взгляды и такие же колкие шутки в ответ.