Плачущие тени
Шрифт:
— Саш…ну, пожалуйста! — улыбаясь, продолжала просить она.
— Хорошо. Если бы у тебя было все золото мира, где бы ты хотела провести майские праздники?
— Где угодно, лишь бы рядом был ты.
— А если я и так буду рядом?
— Тогда, возможно, ближе к воде. И обязательно, чтобы был ресторан. Ужин при свечах, медленный танец, и…и я должна быть в красивом вечернем платье!
— Хм, как романтично…я уже тебя представил. А какого цвета у тебя должно быть платье?
— Не знаю…но непременно яркое, такое, на которое все будут обращать внимание.
— Может, алое?
— Нет, не алое.
— Да, ты права. Как солнышко. Ведь когда ты улыбаешься, в моей душе светит солнышко.
— Значит, я у тебя ассоциируюсь с солнечным светом?
— Да. Можно сказать, освещаешь мой мир, переполненный уголовными и не очень уголовными делами. В общем, ты мой личный вдохновитель.
— Это самые приятные слова из всех, что мне доводилось услышать…еще немного, и я начну тосковать здесь без тебя.
— Тогда до завтра. Целую тебя, мое милое солнышко.
— До завтра. Я тоже тебя целую.
Улыбаясь, Наталья Петровна выключила сотовый телефон.
— Фу ты, мерзость какая! — тут же послышался за ее спиной голос сына.
От неожиданности она вздрогнула и с обидой произнесла:
— И что мерзкого в моем разговоре с любимым человеком?
— В самих фантазиях на тему ресторана и яркого платья нет ничего плохого, — подметил Платон. — Я даже вижу тебя сейчас. Берег моря, ресторан, свечи…но стоит мне представить рядом твоего кавалера и ааааа! Ужас, мама! Это картина из разряда «красавица и чудовище».
— Знаешь, это не твое дело! Я люблю его! Я имею право любить, пойми!
— Папа рядом с тобой смотрелся бы намного лучше!
— А-а, так вот откуда ветер дует! — догадалась Наталья Петровна. — Ты ревнуешь меня к Саше настолько, что готов представлять рядом бросившего нас твоего отца?
— Да, ревную! Он отнимает тебя! Этот жесткий самовлюбленный Александр Константинович поселился в твоем сердце и выталкивает меня! Я не хочу остаться без твоей поддержки, мама! А ты везде таскаешь его за собой! Даже у нас дома от него нет спасения! Он теперь числится здесь на равных! По какому праву, мне интересно знать?
— Ох, Платон… А я считала тебя взрослым!.. — растерянно подвинулась ближе к сыну Наталья Петровна. — Да неужели ты думаешь, что я способна забыть о тебе?
— В угоду ему, да. Способна. Ты уже несколько раз произнесла, что любишь его. А мне ты давно не говорила ничего подобного! — нахмурившись, скрестил руки на груди сын.
— Но то, что я люблю тебя, и так ясно. Разве мать может не любить собственного ребенка, пусть даже и совсем выросшего?
— Я тебе не верю. Ты очень изменилась, мама.
— Так и жизнь изменилась, сынок! На работе не весть что творится, твое поступление на носу! Но все эти перемены не имеют никакого отношения к чувствам! Я буду рядом с тобой всегда…ну же, Платон! Иди ко мне!
Она протянула к нему свои руки и сын не удержался. Он осторожно сел рядом и позволил себя обнять. Наталья Петровна медленно выдохнула и погладила его по коротко остриженным светлым волосам.
Самолет медленно набирал высоту. Наталья Петровна, едва сдерживая слезы, заворожено наблюдала за ним со смотровой площадки. Ее мальчик улетал от нее. В загадочные федеральные земли Гессен, город Висбаден. Туда, где жил и успешно трудился его родной отец, архитектор. Материнское
— Ната! Вот ты где! — услышала она бархатный баритон Саши за своей спиной и вздрогнула.
— Прости, милый, прости… Я не слышала звонка. Здесь шумно очень, — поворачиваясь на голос и торопливо вытирая слезы, проговорила Наталья Петровна.
— Да ты плачешь? Снова? — протягивая ей свои сильные руки, заулыбался Саша.
— А вдруг он улетел навсегда? — прижимаясь к груди своего избранника, уже по-настоящему всхлипнула она.
— Нет, всего на десять дней, успокойся… — вытирал ей слезы Саша.
— А что, если Толя переманет его к себе? Завлечет сладкими обещаниями?
— И что? — непонимающим взглядом пробежался по ней Саша. — Ты не допускаешь мысли, что Германия — цивилизованная страна? Там у Платона будет намного больше шансов. Посмотри правде в глаза, Ната! Где мы живем?
— Да нормально мы живем! — огрызнулась она и отстранилась от Сашиных объятий.
— Ну да, конечно! — насмешливо закатил глаза Саша. — Ладно, спорить не будем. Поехали ко мне домой. У меня для тебя есть небольшой сюрприз.
— Поехали, — согласно кивнула она. А в душе остался неприятный осадок от того, что Саша не согласился безоговорочно с ее точкой зрения.
В его однокомнатной квартире на журнальном столике лежала большая коричневая коробка, перетянутая бежевой лентой.
— Это тебе. Можешь примерить, — улыбнулся Саша.
— А что там? — с любопытством дернула ленту Наталья Петровна и тут же ахнула. В коробке лежало нежное платье цвета лимонного сорбета. — Боже мой… это же платье!
В глазах снова стояли слезы, но теперь это были только положительные эмоции. В ее серой жизни никто и никогда не делал ей сюрпризов. Бывший муж изредка дарил букеты ромашек, обычно в день ее рождения, в конце июля. А вот платьев ей никогда не дарили.
— Ты же сказала, что хочешь платье! — довольный произведенным впечатлением, произнес Саша. — Скажи, я угадал с цветом? Надеюсь, с размером угадал. Но если не угадал, ничего страшного. В магазине сказали, мы можем его обменять на другой в течение нескольких дней.
— Угадал ли ты с цветом? Да конечно же угадал! И даже если оно будет мне мало, я все равно буду его носить! — стягивая юбку и блузку, и накидывая на себя нежное воздушное платье, бормотала она.
— Ну, нет! Если оно окажется мало, мы сразу же поедем в магазин и обменяем! Потому что сегодня вечером мы с тобой улетаем в Ялту.