Плачущие тени
Шрифт:
— Вот бы всегда было так хорошо! — обнимая Сашу за шею, проговорила она.
— А так и будет! Иначе быть не может! — целуя ее руки, уверенно отозвался он.
Домой вернулись очень поздно — уставшие и пропахшие дымом от костра.
— Надо выбираться почаще! — высунулся из машины Саша, прежде чем отъехать. — Увидимся завтра после работы!
— До встречи! — подталкивая вперед хмурого Платона, откликнулась Наталья Петровна. Ее зеленые глаза сияли от счастья.
На работе все шло своим чередом. Рутина затягивала и создавала иллюзию, что все по-прежнему. Изменилась только Марьяша. Произошедшие перемены были настолько контрастны, что их не заметил только слепой.
— Наталья Петровна! Вас к себе декан вызывает, — доложила Марьяша.
— Что еще стряслось? — нахмурилась заведующая. Тут же позабыв о лаборантке, она поспешила в деканат.
Декан стояла возле окна. Наталье Петровне показалось, она постарела за прошедшие две недели.
— Закройте дверь, Наталья Петровна, — попросила декан. — Речь пойдет о вашем будущем контракте.
Наталья Петровна, судорожно сглотнув, прикрыла дверь и с ожиданием уставилась на своего работодателя.
— Со следующего года ваша кафедра не будет существовать, как отдельная субстанция. Это было решено вчера на совещании в ректорате. Для того, чтобы она существовала в чистом виде, нужна нагрузка. Со следующего учебного года достаточного количества нагрузки не будет. Вас объединят с кафедрой уголовного процесса.
— Мы это предполагали, и морально почти готовы к такому повороту событий, — сцепив пальцы рук, выдохнула Наталья Петровна.
— Это еще не все. По той же самой причине мы не можем оставить на будущий год двух преподавателей одной и той же дисциплины. У вас на кафедре уголовное право ведет профессор Войков и вы.
— Меня сократят? — побледнела Наталья Петровна. — Что ж, я… я не могу становиться на один уровень с Войковым, он легенда.
— Да, легенда. Но у вас сын. И вы числитесь у нас в штате. Поэтому после конкурса на открывшуюся вакансию мы оставим вас. Это негласно, и никто ничего не должен знать. Ваша цель — доказать комиссии, что именно вы приносите факультету больше пользы. Понимаете меня?
— То есть, я должна буду доказывать, что я лучше Войкова?
— Надеюсь, до этого не дойдет, и мы все решим на местах. Но если так сложится, вам придется это сделать. Вы прекрасный лектор и, думаю, справитесь с задачей. Я вызвала вас, чтобы вы подготовились к этому заранее.
— Чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом перед заслугами соперника? — почти выкрикнула заведующая и тут же прикрыла рот рукой.
— Да, если такая формулировка вопроса вам угодна.
Наталья Петровна покинула кабинет декана полностью опустошенной. Ей чудилось, будто из нее в один момент выкачали все силы, оставив наедине с собственными страхами.
— Наталья Петровна, что с вами? — испуганно кинулась к ней Марьяша. — На вас лица нет!
— Н-нет, ничего…давление, наверное, скачет… — отмахнулась от лаборантки она. Налила себе воды в стаканчик из кулера. Заметила, что противно трясутся руки и почти нечем дышать.
— Марьяночка, вы, вот что… сходите в двести пятнадцатую аудиторию и отпустите студентов. Скажите, моего занятия сегодня не будет, — решилась она на самовольный поступок.
— Хорошо. А что случилось? —
— Кафедру расформировывают, — беспомощно махнула рукой Наталья Петровна. — Теперь уже точно.
— Боже мой… — пробормотала лаборантка и кинулась исполнять просьбу в двести пятнадцатую аудиторию.
Наталье Петровне казалось, она задыхается. Быстро собрав вещи и накинув на плечи короткое пальто кофейного цвета, она выскочила из здания юридического факультета.
Улица Горького пестрила снующими туда-сюда людьми, проспект Буденовский стоял мертвой пробкой. Пролетев пару кварталов, Наталья Петровна сбавила скорость и медленно зашагала по залитой солнцем аллее. Свернула в парк Горького и села на первую свободную лавочку. «Боже мой, но почему именно сейчас?.. Именно сейчас, когда Платон смирился со своим юридическим будущим, меня ставят в такое унизительное положение?» — обхватив голову руками, думала она. — «Да будь он проклят, этот юридический факультет! Как я смогу говорить комиссии, что лучше Войкова? Он мой учитель! Он — легенда! Перед ним склоняют голову даже самые противные и не воспитанные студенты! А я — я даже не профессор!»
Она просидела на лавочке довольно долго. Мимо бежала веселая молодежь, шумели машины, но ей казалось, время остановилось. Время, то самое коварное время, которого ей никогда не хватало. То самое коварное время, которое тянулось бесконечно долго, и теперь вдруг просочилось сквозь пальцы и оставило ее с носом. Этого драгоценного времени, которого всегда было в избытке, теперь почти не осталось. Ушла та эпоха, которая могла дать ей докторскую, ушла. Канула в вечность, будто и не было ее никогда.
Спустя час, Наталья Петровна поднялась. Очнувшись от размышлений, чувствуя себя опустошенной и разбитой, она медленно побрела в сторону автобусной остановки.
Все последующие дни Наталья Петровна старалась выбросить из головы мысли о профессоре Войкове. На кафедре всеми силами собирали и подчищали документы, разбирали архив и свободного времени на размышления почти не оставалось.
Профессор Войков сам узнал о предстоящем конкурсе. Грузно передвигаясь, он распахнул двери и шумно сел на свободный стул. Окинул взглядом бумажный хаос, царящий на кафедре.
— Вот что, Наташенька! — тяжело дыша, выдавил он. — Не в моих правилах тягаться с женщиной! Я не смогу на конкурсе топтать вас и убеждать комиссию, что больше подхожу на эту ставку.
— О чем это вы говорите? — сконфузившись, оторвалась от бумаг Наталья Петровна. — Это просто конкурс, только и всего!
— Нет, милая моя, это не просто конкурс. У вас есть отличный козырь — ваш сын. Ему здесь учиться, и вам обеспечена вакансия.
— Мой сын уже взрослый! — всем сердцем чувствуя гадливость сложившейся ситуации, выкрикнула Наталья Петровна. — Он сам справится с обучением! А если не доберет баллов при поступлении, то подключим прокуратуру и доберем! Что касается конкурса на вакансию, пусть решает комиссия! Думаю, у меня перед вами нет ни единого шанса!
Ее руки противно дрожали, и в горле постепенно разрастался ком.
— Если хотите знать правду, я вам ее скажу! — не в состоянии более сдерживать эмоции, продолжила говорить она. — Мой сын — это моя боль. Он родился с врожденным недостатком, который вряд ли смогут исправить доктора. Но физический недостаток полностью компенсирует живой ум. И это — его путевка в будущее. Я много сил отдала факультету в надежде на то, что мои заслуги учтут в приемной комиссии, но в свете сложившихся обстоятельств это уже не так важно. Так что, давайте уповать на милость судей!