Плачущие тени
Шрифт:
Профессор Войков смотрел на нее с нескрываемым презрением.
— Я вам не верю! — с усмешкой произнес он. — Деканат будет полностью на вашей стороне. Потому что вы — разменная монета. Штатная еденица. Из тех, кем удобно прикрыться в случае провала. И вы не претендуете на высокие звания, ведь у вас даже не написана докторская!
Наталья Петровна замерла. На мгновение она даже перестала дышать.
Оглянулась на Марьяшу. Та будто приросла к своему рабочему месту за компьютером.
— А знаете, что?! — чувствуя, как ее захлестывают потоки гнева, взорвалась она. — Отныне мне все равно, что будет на конкурсе! До сегодняшнего дня я даже не представляла,
— И как у вас обстоят дела с благородством, Наташенька? — холодно усмехнулся профессор.
— А это уже не ваше дело! Не вам меня судить! — теряя самообладание, почти прокричала она. — Марьяна, предлагаю вернуться к работе. Иначе мы не уложимся в сроки!
— Да, да, Наталья Петровна, — очнувшись от наваждения, подскочила на своем месте Марьяша.
Профессор Войков поднялся со своего места также шумно, как и садился. Он бесцеремонно вышел, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь. Марьяша тут же подбежала к двери и захлопнула ее с обратной стороны. Наталья Петровна села на стул и закрыла лицо руками. Ее била мелкая дрожь.
— Наталья Петровна, кофе сделать? — участливо повернулась к ней лаборантка.
— Да. Пожалуйста… — закивала заведующая.
— Нас всех уволят? — протягивая ей кружку с горячим напитком, спросила Марьяша.
— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Раньше…раньше я верила, что могу контролировать своих сотрудников и весь процесс обучения, а теперь я будто потеряла эту способность! Все рушится, ломается против моего желания, а остановить эту свистопляску я не в силах! — с горечью выдохнула Наталья Петровна. Покачав головой, аккуратно поставила кофе на стол.
А дома она горько плакала, закрывшись в маленькой кухне. Перед глазами проносились годы, потраченные на юридический факультет. Правдивость фраз профессора Войкова колола глаза, душу и разрывала сердце на части. Да, она штатная еденица. Разменная монета, готовая бесплатно встать грудью на защиту факультета. Монета, которую бросят в урну вместе с остальными и даже не поморщатся. Бросят и не вспомнят ни одной заслуги. Потому что разменные монеты все одинаковые. Они почти ничего не стоят.
— Наталья Петровна! Кто это придумал?! Я же предупреждал вас и всех заведующих! Никаких акций протеста! — влетел на кафедру Сергей Владимирович. Его серый пиджак был распахнут, а рыжая челка торчала в разные стороны. Покатый лоб покрыли мелкие капельки пота.
— О чем вы говорите? — удивленно оторвалась от копий бумаг заведующая. Ее открытая лекция только что подошла к концу. Проведенная безупречно, она была выше всяких похвал, и Наталье Петровне было приятно осознавать, что она полностью состоялась, как лектор. После инцидента с профессором Войковым комплименты комиссии были бальзамом израненному сердцу. И внезапное нападение со стороны заместителя декана по воспитательной работе ее очень удивило.
— Я говорю о ваших студентах! О третьем курсе, прикрепленном к вашей кафедре! Они без разрешения устроили акцию протеста прямо перед публичной библиотекой!
— Как, устроили?.. — бледнея, произнесла Наталья Петровна. — Они что, уголовное право плохо знают? Их же отчислят!
— Да! Вот именно! Отчислят, к чертовой матери! — страшно прокричал ей в лицо Сергей Владимирович.
— Может, еще есть шанс разогнать их? До приезда полиции и местных журналистов? — растерянно прижимая к груди распечатку текста, пробормотала она.
— Возьмите
Когда они добрались до улицы Пушкинской, начало смеркаться. Студенты действительно организовали акцию протеста. Они сбились в толпу рядом с книжным развалом и вели себя очень агрессивно. Торговцы книгами беспокойно поглядывали в сторону митингующих. В руках у самых активных были плакаты. «Не дадим уволить Войкова! Он — наш профессор!» — «Войков — легенда юридического факультета!» — гласили надписи. Кто-то выкрикивал не трезвым голосом: «Долой деканат! Нам не нужны такие правители!»
— Ребята! Вы что же это делаете?! — кинулась Наталья Петровна к своим воспитанникам. — А ну-ка, немедленно расходитесь!
— А вы нам здесь не указ! — выкрикнул кто-то из толпы. — Мы — за Войкова! Он лучше всех!
— А ну, отставить разговорчики! — заорал позади Натальи Петровны заместитель декана по воспитательной работе. — Всем разойтись по домам! Взыскание и строгий выговор каждому!
В ответ раздались смешки. Где-то вдалеке завыла сирена полицейских автомобилей.
— Менты! Бежим! — раздались крики среди толпы. Но с другой стороны уже подтягивался отряд специального назначения. Кто-то бросил баллончик с зажигательной смесью в старые книги. Развал моментально вспыхнул. По стенам Публичной библиотеки поползли отблески пламени. Это горели книги. Старые учебники и научные трактаты, уже отжившие свое и отдающиеся за сущие копейки, а то и вовсе бесплатно. Книги гибли со стоном и треском. Корчась в предсмертных муках, гибла наука, запечатленная в бесчисленных трудах ученых. На каменных стенах, источая дикую печаль, плясали безумствующие тени.
Наталья Петровна с ужасом взирала на эту свистопляску. Ей казалось, ее собственная карьера сгорает в адском пламени. Где-то рядом завыла сирена пожарной машины. Бегали и кричали люди. А она все стояла, потрясенная жутким зрелищем, и не имела сил оторваться. Кто-то схватил ее за руку и дернул. Она обернулась. Сотрудник специального подразделения в маске без объяснений повел ее в сторону служебной машины.
…Их продержали в полицейском участке несколько часов. Оперуполномоченный никак не хотел верить, что Наталья Петровна и Сергей Владимирович оказались рядом с акцией протеста случайно, а никак не являлись зачинщиками погрома, а уж тем более, пожара. Была уже почти полночь, когда им вернули вещи и наконец отпустили.
Наталья Петровна вышла в коридор. На потертой лавке для посетителей сидел бледный и осунувшийся Сергей Владимирович. Рыжая челка прилипла к покатому лбу, серый пиджак безнадежно помялся. Заметив Наталью Петровну, заместитель декана по воспитательной работе оживился.
— Наталья Петровна! А я вас жду, — стремительно поднявшись, подался он ей навстречу.
— Ох, Сергей Владимирович… для чего же? Моя песенка давно спета. Вряд ли после сегодняшнего дня я останусь работать, — устало выдохнула она.
— Да отчего же? — он взял ее под руку, и они медленно побрели к двери. — Вы ни в чем не виноваты. Пытались спасти честь факультета.
На улице было темно и прохладно. Они неторопливо шли по Пушкинской, ровно до тех пор, пока не наткнулись на пустую лавочку. Наталья Петровна опустилась на нее и раскрыла сумку. Она искала сотовый телефон. Сергей Владимирович сел рядом и достал сигареты.
— Я думала, вы не курите, — включая телефон, усмехнулась Наталья Петровна.
— Курю. Когда никто не видит, — махнул рукой Сергей Владимирович и затянулся едким табачным дымом.