Плач кукушонка
Шрифт:
Командир, однако, не позволил долгих дискуссий по этой теме и дал команду на обед.
— Влад, после обеда зайдешь. Васильев тоже.
Потом, в кабинете командира, инженер пытался убедить Влада в нереальности расходования такого количества жидкости и просил пересмотреть расценки. Майор хорошо понимал Васильева. Тот уже и дня не мог без стакана, и борется он сейчас за свои личные литры. И если идея Влада реальна, а он уже поверил ему, то Черскому плевать на недопитие инженера. Ведь ремонт столовой грозил командиру очередным званием — быть или не быть. И он решился. Капитан Васильев чуть не заплакал от невосполнимой потери.
— Боже мой, боже
А Влад сразу же приступил к реализации плана. Практически полное освобождение от летной деятельности на большой промежуток времени требовало высвобождение излишней энергии, требовало деятельности, хлопот, забот. И, если ночь он посвящал самопознанию и освоению языка пришельцев, то днем хотелось суеты. Вот поэтому он и предложил себя на столь хлопотное дело. А командир от радости, что нашелся желающий и, вполне вероятно, могущий выполнить приказ полкового начальства, согласился всячески содействовать и оказывать посильную помощь. Тем более, что Влад ничего, кроме спирта и рабочих рук, лично для себя не просил.
Влад вечером на построении личного состава отобрал пять добровольцев, пообещав им свободу от армейских будней и улучшенного питания. В основном это были дембеля осеннего призыва. Добровольцев и желающих было больше. Работать то будут в столовой. Больше всего соблазнило бойцов освобождение от нарядов, строевой и учебы. Замполит настаивал на неприкосновенности политзанятий, но Влад пообещал взять политическую подготовку в свои руки. Под давлением Черского майор Бурцев сдался.
Небольшой инструктаж, кратковременное обучение, и с утра, прихватив еще кроме постоянных пяти, десяток чернорабочих, Влад приступил к выполнению задания. Свою пятерку спецов он обучал теории укладки плитки по новейшей, ему только известной, технологии. А десять рабов, как их окрестили спецы, воспользовавшись тремя празднично-выходными днями, почти полностью развалили столовую, превратив ее в свалку мусора и обломков старой плитки. Где-то в середине третьего дня работы случайно подошел замполит и, схватившись от обозревшего им погрома за сердце, убежал в неизвестном направлении. Через час Владу сообщили, что со стороны пограничного городка в сторону эскадрильи в спортивных костюмах бегут замполит с командиром. Влад вышел к ним навстречу, чтобы у Черского тоже не случился сердечный приступ.
— Влад, что случилось? — Черский тяжело дышал и перепугано смотрел на Влада.
— Товарищ майор, случилось непоправимое, — скорбно опустив глаза, произнес Влад. Черский еще больше побледнел и схватился за сердце.
— Не томи, — попросил он охрипшим голосом.
— Замполит сунул нос не в свое дело и чуть не схлопотал инфаркт миокарда. Дело в том, что картина там не для слабонервных.
— Все еще поправимо? — в голосе теплилась надежда.
— Нет, поправить нельзя. Теперь нужно только делать. Никогда настоящий художник не выносит на суд зрителей для обозрения грунтовку холста. Поэтому у меня личная просьба: для лицезрения пейзажа дождитесь приглашения. Я гарантировал успех дела, вы поверили, так беремся все вместе большого терпения.
Черский укоризненно посмотрел на замполита.
— Директор паники, — резюмировал он. — Тебе только на корабле служить при кораблекрушениях. И я, старый дурак, понесся. Ну, раз пришел, так обсудим некоторые нюансы. Как быть с песком и мусором? Машину на завтра заказываешь? Лучше самосвал.
— Нет,
— Умно, — согласился Черский. — А песок там хороший?
— Лучшего качества!
Дальнейшие попытки офицеров, а так же женщин, сунуть свой нос в стройку Влад пресекал категорично, не позволяя лицезреть и вносить свои правки, которые так любят давать дилетанты любых калибров. Хлебом не корми, только позволь посоветовать.
Но, когда ближе к концу мая, Влад лично пригласил командира и его свиту на открытие, готовых к приему работников цеха, отремонтированных помещений, на смотрины столпился, чуть ли не весь состав эскадрильи и их семей. Ремонт был выполнен в основном в подсобных цехах: разделочных и раздаточной. Осталась только облезлая и обшарпанная кухня, еще страшнее выглядевшая на фоне красиво сделанных цехов. Тем эффектней смотрелась проделанная работа.
Смотрины затягивались, и пришлось принудительно прекращать их, но народ восхищался откровенно и не жалел хвалебных слов, требуя продолжения осмотра.
— Впечатляет! — сказал инженер Васильев, осматривая красивые стены и полы. — Даже спирта не жалко. Знал бы, что так получится, и больше не пожалел бы.
Воспользовавшись случайно сказанной фразой, офицеры намекнули на хороший повод отметить качественную работу, и инженер пообещал выделить трехлитровый пузатый графин чистого спирта. Рабочий день сразу же закончился, и народ с радостью пожелал Владу успехов в труде.
Пили прямо здесь, в добротно отремонтированной подсобке для разделки овощей. И с закуской особых проблем не было. Кухня, ведь, под боком. Хоть кусочек хлеба да валяется на столе или стеллажах. А к нему и соления, и мясо, и рыбные консервы, коих всегда в столовой было в изобилии. Летному составу по рациону рыбных продуктов требовалось много. Даже красная икра присутствовала в меню.
38
25 мая перед обедом, да еще в субботу, как всегда, командир эскадрильи проводил совещание. Но, поскольку выдался жаркий день, в том смысле, что солнечный и излишне теплый, то даже у него не хватило энергии читать морали и нравоучения подчиненным. Обошлось общими фразами, нотациями и пожеланиями. Только в конце спросил о планах Влада.
— Основной режим работы в ближайшую неделю с хвостиком — ночной. Пока не сделаем потолок и не выложим полы за печами. Затем на три дня переводим эскадрилью на сухой паек. Сутки на кладку полов, двое на выдержку.
— А хватит выдержки? — поинтересовался Черский у Влада. — Может подольше пусть полежит?
— Если надвое суток обеспечим стопроцентный покой, то ничего с ним потом уже не случится. Ну а стены нам и днем никто не помешает. Так что, 25 июня планирую полную сдачу и вручение наград.
— Будут тебе награды, не переживай, — успокоил командир. — Зайдешь после обеда, с тобой один товарищ поговорить хочет.
Товарищем оказался заместитель начальника строительного управления Эрнест Йогорович Леман. Не то еврей немецкого покроя, не то немец еврейского. Но, вообще-то, большой человек. В смысле, по статусу. Он поздоровался с Владом за руку, протер лысину платком и замямлил в поисках нужных фраз. Хотя Влад сразу понял, что ему требуется. Просто человек немного жаловался на бедность и трудности современной жизни. Ему не хотелось предстать перед Владом богатым и властным, дабы тот не завысил цену.