Плач кукушонка
Шрифт:
План тройного убийства созрел к восходу луны и появлению звезд. А если быть точным, то его и не было. Светланой просто руководило желание мести и отчаяние. Кухня, как всегда, воняла сигаретным дымом, вяленной протухшей рыбой и кислым вином. На столе валялся спичечный коробок с несколькими спичками, а из спальни слышался в разнобой протяжный храп и завывания. Туда со спичками и направилась Света, прихватив с кухни мятые куски газет.
Прямо возле кровати с храпящими телами она сложила костер из тряпок и книг, подложила под них газеты и чиркнула спичкой, осветив огнем, спящие лица. Ее на мгновение охватило сомнение в правомерности своего решения. Может ли она вот так распорядиться
И Света поднесла огонь к бумаге, которая поначалу нехотя, но затем с пафосом и восторгом объялась пламенем.
В ожидании смерти Светлана лежала на одеяле, разбросав его посреди чердака, считая видимо, что так быстрее смерть доберется до нее. Сожалений не было, только тупая боль, что жизнь и счастье не состоялось. Но, засыпая, перед глазами пронеслись счастливые картины короткой и полной событиями судьбы. Бабушка с вкусным супчиком из крупок, дедушка, радующий простенькими покупками. Яснее всего помнился Альберт со своей взрослой рассудительностью, неловкой заботой о Светлане. И те короткие часы, проведенные с ней в жалобах на учителей, на несправедливые оценки. И его ужасно увлекательные рассказы о рыбалке на каникулах на очень большой реке, которую даже переплыть невозможно.
21
На дорогу к отпуску прибавлялось двенадцать дней. Это если поездом, автобусом и пешком. Никто из офицеров так безрассудно не поступает. Существует Аэрофлот и весенние скидки, что практически выравнивает в цене. Поэтому полет до Москвы занял всего пять часов. На другие виды транспорта еще прибавилось около суток. И вот он родной город встречает его шумом городского транспорта, гулом пешеходов, а еще прохладой и легким дождиком под солнечное освещение. Красота. Родина и любимые лица. Свои, вида рязанского и рыже-финского. Своя природа, липы, тополя. Кто еще в городе может жить? Свор собак не видать, как и бродячих коров с ишаками и баранами.
Нет, все родное ощущается только после длительной разлуки. А это было первым длительным расставанием с родным городом. До этого все детство и юность прошли безвылазно в родном дворе и на родном берегу. А может от того, что вернулся холостяком и выпал шанс гульнуть по всем знакомым местам без тормозов на ногах? От того такое благостное состояние, любвеобильное и восторженное.
Сюрпризов Влад решил родителям не преподносить. И сразу же после получения свидетельства о разводе написал им большое содержательное письмо с глубоким возмущением и осуждением гнусного поведения экс супруги, ее замужества и подлой измены, совершенных без предупреждения и соответствующей подготовки хрупкой натуры их любимого сына, в то время, когда он мужественно и самоотверженно защищал священные рубежи Родины. И эти разоблачительные факты вскрывают ее гнилую суть и до глубины души потрясают все прогрессивное общество, строящее светлое будущее. Слезами письмо не окроплял, но нехорошими словами текст изобиловал.
Влад рассчитывал приход письма на пару-тройку дней раньше своего приезда. Но тут, как всегда неожиданно негаданно, прибыла комиссия с полной проверкой, включая стрижку ногтей на ногах, затем сдача зачетов и пересдача неудачно провалившихся предметов. Так что до отъезда мать успела прислать два слезных письма с осуждением Татьяны и с просьбой
Пожелания матери Влад выполнял. Крепился крепкими спирто-водосодержащими растворами. А мужество повышал вылазками с холостяками. Так как они его записали в свою когорту, таская на веселые встречи-вечеринки. Где довольно-таки удачно познакомился с симпатичной фигуристой, непонятного цвета, особой. Сразу посвятил ее в свои брачно-разводные дела, предупреждая о нежелании наступать на грабли вторично, на что Рита, так звали мадам неопознанного цвета, пояснила, что пока сама твердо стоит на этих граблях, которые постоянно не вылезают из командировок, и Влад ей нужен только для производства рогов. Влад порекомендовал снять свои и переподарить молочному брату.
Славную подготовку провел перед отпуском и санаторием.
Мама встретила родное чадо со слезами на глазах. Отец покряхтел, похлопал по плечам, но слезу не давил. Он сразу невзлюбил невестку, поэтому такой поворот в судьбе сына приветствовал.
— Ну чему ты учишь дитя, отец, — возмущалась мать. — Ребенок пережил такую травму, а он еще ее нахваливает. Какая же, мол, она умница, что сына освободила. Плохо так начинать. Так и будет каждый год жениться и разводиться.
— А как же опыта набираться? — не соглашался отец. — По книгам? Многому не научишься. Попробовал, не получилось. Другой раз умнее будет.
— Спокойствие, старушки! — воскликнул Влад, целуя и обнимая родителей. Хотя старыми их называть их еще рановато. Обоим чуть больше за сорок. — Ваш сынуля совершил героический поступок. Не каждый мужчина так мужественно перенесет развод и потерю любимой жены. А я бодр и счастлив.
— Тогда, мать, давай деньги, — вмешался отец. — И мы с сыном пойдем за хлебом-сахаром, — так он кодировал поход в вино водочный, который забросили на городскую окраину в свете последних решений и постановлений партии и правительства.
Очередь из магазина выныривала и змейкой пряталась за гаражами. Но отец, двоюродная сестра которого работала в соседнем безалкогольном отделе, прошелся с независимым взглядом мимо змеи и с распростертыми объятиями направился к сестре. Та сперва хотела возмутиться, мол, без ведома Зины, жены Алексея, то есть его, никаких отовариваний. Однако появление Влада изменил ее хмурый вид, превратив в цветущий и сияющий, а волевой голосок в медово-мармеладный.
— Владик, милый, сколько лет, сколько зим!
— Того и другого по одному, — уточнил племянник и нежно обнял любимую и любящую тетку, которая уже, владеющая информацией о семейных неурядицах, возжелала всплакнуть. Но Влад резко оборвал не начавшийся слезный поток.
— Тетя, мы этот праздник души и тела хотим в семейном кругу крупно отметить.
— Сейчас, милые, — защебетала тетя, схватив сумку и деньги, скрылась в подсобке.
Вернулась быстро и с очень тяжелой сумкой. Про запас. Когда еще завезут. Не успели отойти от магазина, как отец заявил, что на хлеб и сахар не хватило. Придется матери самой сходить. Влад не согласился, и, чтобы не обижать маму, вернулся в магазин и закупил на свои деньги продукты.
— Нечего матери по магазинам бегать. И некогда.
Продукты нес в руке, так как сумка была переполнена алкоголем, крепким портвейном азербайджанского разлива. Отец сразу предложил, в специально обжитом с давних времен им месте, две бутылки заглотнуть с горла под сигарету с фильтром. Отец, правда, не курил. Он выполнил тот давний договор. Поэтому занюхал вино рукавом. А использовал он этот метод для повышения коэффициента опьянения, так как дома под материнским взглядом и обильной закуской коэффициент значительно снижается.