Плацдарм
Шрифт:
— Так вы сюда за этим пришли… — изумился Куййу. — А я вот не знал, слышал лишь про соляные копи в долине Рехуф…
— Ну вот, даже такие простые вещи тебе неведомы, — добродушно улыбнулся Камр. — И чего с тобой говорить?
— За меня могут дать добрый выкуп…
— Смеешься? Кто даст? Ты ж теперь не вольный хан, а прихвостень Ундораргира. Без его воли в твоих кочевьях и суслик не чихнет! Зачем твоему господину тебя выкупать, разве что перед всем народом на кол вздеть или нетварям скормить, чтоб всем ясно стало, что бывает с теми, кто не выполняет приказ? — издевательски рассмеялся воин. — Да твой
Удар попал в цель, Куййу заскрипел зубами в бессильной злобе, а на глазах выступили слезы.
И Камр Адай лишний раз понял, насколько он был прав, допросив сперва людей из рода Беркута, которым правил пленник, и выяснил кое-что и про гарем, пользовавшийся особой любовью хана, и про то, что брат его считает себя обделенным судьбой, и еще кое-что.
— У меня есть золото… Припрятано на черный день, — обреченно изрек хан.
— То, что ты от владыки своего утаил, когда восточные земли грабил да разорял? — Тысячник опять усмехнулся. — И про это знаем. Ну так что с того, или мы прямо сейчас должны бросить все дела, отправиться в твои владения и выкапывать твой клад из-под земли? А может, на слово поверить, если предложишь, что не позднее чем через один год и один месяц ты пришлешь в Тхан-Такх караван с выкупом? — повторил он старинную формулу договора об освобождении пленников.
Прошло несколько секунд, и хан наконец решился.
— Я знаю многое о том, что затевает Ундораргир. Полгода прожил в его ставке и знаком со многими мужами совета при нем. Я должен был принять полный тумен, а не тот сброд, который ты разметал по степи, как гнилую полову… — презрительно скривился пленник. — Если я все расскажу, ты меня отпустишь?
— Нет, не отпущу. Оставлю в живых.
Про себя Камр Адай облегченно перевел дух, его задумка сработала.
— Хорошо. Клянись!
Обнажив саблю, тысячник произнес:
— Я, Камр Адай, сын Лорго, на оружии сем и перед ликом богов и предков, клянусь, что не причиню вреда жизни и телу хану Куййу, если он скажет все, что знает о намерениях господина своего Ундораргира.
Куййу вымученно улыбнулся…
— Итак, слушайте все. Для начала сообщу вам, что принес гонец еще до того, как я пригнал в это проклятое место то стадо баранов и шакалов, которое вы разгромили…
Он говорил, а лица присутствующих мрачнели.
Шаркааны выступили в поход внезапно и двигались очень быстро. Их не остановили ни крепости, ни перевалы, ни соляная пустыня Рак'Хас и плоскогорье Хонго-Че, где злобные ветры сдувают целые караваны в пропасти, ни щебнистые предгорья Шаргон-Тага, где в штольнях, вырытых древними искателями серебра и самоцветов, прячутся подстерегающие караваны разбойники и хищные гулары. Их добычей стали города Нефритового Полумесяца…
Однако при приближении к пределам империи и союзников войско Владыки Окоема неожиданно остановилось.
И вовсе не для того, чтобы подтянуть резервы.
Ундораргир снарядил к предполагаемому врагу великое посольство для заключения вечного мира. Два десятка ханов, три темника, верховный шаман культа Священных предков народа шаркаанов с богатыми дарами в семи сундуках и письмом к императору, скрепленным личной печатью повелителя.
Все облегченно
Не тут-то было!
Ундораргир сумел обыграть врагов. Он не стал дожидаться той части своего войска, что собиралась под знаменами, не стал дожидаться возвращения делегации, а ударил первым (по слухам, дошедшим до Куййу, бедолаги-сановники вопили, что ничего не знали, даже на эшафоте на главной площади столицы Ильмангора).
Зато вождь объявил, что послы, мол, были вероломно казнены еще до нападения, а потому он идет мстить за поруганную степную честь. И что дивно, воины ему верили…
Вначале перешли в наступление войска Астиага, стремительным броском форсировавшие Ваэллу там, где этого никто не ожидал. Бурная порожистая Ваэлла с обрывистыми берегами, как считалось, недоступна для переправы кочевой кавалерии, привыкшей форсировать водные преграды вплавь, держась за гривы своих коней. А ледяные, текущие с гор стремительные потоки утопили бы и разбили о камни самого сильного пловца вместе с его скакуном. Но случилось совсем не так. В грозовую ночь гладь реки покрылась тысячами связанных из сухого камыша плотов и множеством кожаных лодчонок на плетенном из лозняка каркасе. В этих скорлупках, конечно, нельзя было переправить коней, но в бой на этот раз пошли не пустынные кочевники, а скрытно перевезенные верхами и в телегах горцы из числа служивших Владыке Окоема. Пятнадцать тысяч отчаянных бойцов, не боявшихся смерти, оказались на противоположном берегу реки. Немало их потонуло и убилось о скалы. Но исход дела это уже не могло поменять.
Горская пехота почти без помех форсировала реку, вырезала дозоры, а заодно и все деревни, оказавшиеся на пути, и, сметя наскоро собранные заслоны, осадило Цардар — главную крепость Таринии — одного из царств-союзников Эуденоскаррианда.
Молодой князь Гордзу сгоряча кинулся на выручку и упустил момент, когда мастера из обоза Астиага, все те же горцы, собрали огромный подвесной мост на канатах, и по нему перешла конница. Именно она ударила в тыл отдыхающей после разгрома сил вторжения армии.
А ее командующий князь Гордзу уже праздновал победу, ибо в той битве полегли почти все горцы.
Вечером воины Гордзу заснули после обильного пира, а утро встретили кто уже в царстве мертвых, а кто на кольях. Из самого же князя, взятого в плен сонным, Астиаг приказал набить чучело и послать в дар Ундораргиру вместе с прочими трофеями.
Спешно вооруженные огнеметами и катапультами речные суда импровизированной флотилии принца Ташана выдвинулись из порта Кабадд, но к тому времени как речникам удалось разрушить мосты, вся северная армия Владыки Окоема перешла на правый берег.
Не останавливаясь для взятия городов и крепостей, все пятьдесят тысяч пустынных воинов двинулись в глубь беззащитной Таринии, а затем вломились в Ильмангор. Разумеется, князь сразу же поднял все свои войска и поставил в строй всех, кто мог держать оружие, но поход Астиага своих целей достиг. Ибо великий хан ставил перед дикими пустынниками лишь одну задачу — обезопасить фланг идущих на империю основных сил, и бывший воин Сарнагарасахала блестяще выполнил замысел своего повелителя.
Но этого было мало.