Письма президенту

Минкин Александр

Это будет покруче, чем спасать Собчака от ареста, дав ему самолет для вылета за границу; вы организовали это, и этот случай все ставят вам в заслугу как пример верности в дружбе.

Керри – демократ, но жизнь важнее партийности. Дело не в Керри и даже не в демократии. Дело в Буше. Ничего хорошего он никому не сделал.

Будь я даже республиканцем (бог знает, что это значит), я поступил бы, как белогвардейский генерал Чарнота. Помните, генералу попался замминистра Временного правительства, оказавшийся трусливым циничным спекулянтом. Чарнота ему и сказал: «Вот нарочно запишусь к большевикам, расстреляю тебя и немедленно выпишусь обратно».

В 2000

году американцы кое-как выбрали Буша. Полтора месяца пересчитывали голоса, большинство избирателей было за другого, но большинство выборщиков (такой у них закон) оказалось за Буша. Он прошел еле-еле. Но тогда американцы плохо представляли себе, с кем имеют дело.

Прошло четыре года. Теперь они точно знают, что он из себя представляет. И если они опять выберут его, они тем самым скажут всему миру, что именно такой президент – агрессивный и, мягко говоря, не слишком умный – им нужен. А зачем?

Скоро мы много узнаем об американском народе.

29 октября 2004

P.S. И американцы действительно выбрали себе Буша – уже зная, что он глупый и злобный. Чудеса.

№ 19 Соврешь – порву!

Уважаемый Владимир Владимирович! Буду краток. (Говорят, что длинные письма вас раздражают. А длинные-то они потому, что хочется рассказать вам обо всем, что волнует людей; а их волнует очень многое.)

Люди верят, что вы хотите сделать много добра. И никто не понимает, почему у вас не получается. А есть замечательная книжка про мальчика, которому тоже хотелось игрушек и пирожков. Но ничего не выходило. Никто не давал. Потому что он не говорил волшебного слова. А потом его добрый волшебник научил. И все пошло как по маслу. Но если вы думаете, что я про «пожалуйста», то нет. И время не то, и люди не те.

Вы, наверное, знаете, что у нас в стране каждый день стреляют, взрывают – убивают людей, особенно на Северном Кавказе и в Москве. И всякий раз после самых страшных трагедий власть официально сообщает нам, что виноват Басаев, и его снова и снова объявляют в розыск.

Итак, где Басаев? Точнее, где голова Басаева? Когда нам ее покажут? Эти вопросы хотелось задать Патрушеву (ФСБ), но не вышло – не соединяют, невозможно дозвониться.

Пожалуйста, уважаемый Владимир Владимирович, спросите у Патрушева. Вы же почти каждый день встречаетесь; да и по телефону вас, несомненно, соединят.

И еще, Владимир Владимирович, пожалуйста, спросите это у него не тогда, когда у вас с ним секретные разговоры, а в тот момент, когда в вашем кабинете работают телекамеры государственных каналов.

Они потом нам покажут, что наснимали. Обычно на экране видно, как очередной министр вам что-то докладывает, а вы говорите ему, что надо еще лучше проверить и убедиться, что людям точно от этого будет польза.

Сколько нам таких картинок показали за эти годы – не счесть. И ни разу ни один ваш собеседник не запутался, не сбился, не попался на вранье. Зная уровень наших чиновников, их бестолковость и косноязычие, приходится предположить, что вы, прежде чем выйти к телекамерам, с ними репетируете. Чтобы все прошло как по маслу. И это правильно, поскольку в серьезных вопросах экспромты недопустимы. А кроме того, высшие лица не должны публично ударять в грязь лицом – позорить и вас, и саму идею власти. (Из-за этих репетиций, думаю, вы и опаздываете всюду: разве им с одного раза

втолкуешь…)

Если будете репетировать с Патрушевым, рискну предложить не только тему, но и текст.

ПРЕЗИДЕНТ РОССИИ: – Где Басаев? Почему не пойман?

ШЕФ ФСБ: – Э-э-э…

ПРЕЗИДЕНТ РОССИИ: – Даю неделю… Хорошо – две недели сроку. Не предъявите Басаева живого или мертвого – будете разжалованы, арестованы и преданы суду. (Поворот головы в сторону министра внутренних дел.) И вас касается. И смотрите, чтоб никаких подделок. А то подсунете мне труп какогонибудь одноногого бомжа, а этот чеченский черт потом выступит по телевизору…

Владимир Владимирович, увидите – подействует. Помните, как однажды в самолете (это потом попало в газеты) вы сказали Вяхиреву (тогда – хозяину «Газпрома»):

– Рем Иванович, если не отнимете НТВ у Гусинского, я вас порву.

И все получилось. Потому что «порву» – это самое настоящее волшебное слово; действует по всей вертикали, прошибает насквозь. Эти ваши люди – они не понимают, когда с ними по-доброму. Они слушают ваши вежливые слова и думают, что все как-нибудь рассосется. А «порву» они понимают. И губернаторы понимают, и Вешняков (ЦИК), и… Интересно, поймет ли, к примеру, Саакашвили; но тут без эксперимента не обойтись, теория молчит.

Порву – очень сильное волшебное слово. Хоть я и не Вяхирев, а понимаю, что он почувствовал, когда услышал. Перед его мысленным взором вряд ли очутился рваный клочок бумаги. Скорее, он ощутил себя голым, а на горле, на пузе и в паху – большие острые зубы.

На прощание. Письмо могло быть еще короче. Но есть сложность: чем короче говоришь – тем грубее получается. Одно дело «уважаемый», «пожалуйста», «извините, если что не так», а при сокращении до предела остается только «упал! отжался!». У меня, конечно, есть опыт лаконичной переписки с лидером одной из думских фракций. Я ему дважды написал «пошел на…» (и указал короткий адрес). Но толку никакого. Не идет, ждет, пока это ему вы скажете.

Заканчиваю.

Уважаемый Владимир Владимирович, поверьте на слово: есть реальный способ решить проблему Басаева. Окончательно решить. Но, как вы понимаете, такие деликатные вещи через газету не сообщишь, и по телефону не скажешь, и по почте не пошлешь.

Пригласите – скажу. Не шучу. Вопрос слишком назрел. Даже не спрашиваю, что вы об этом думаете.

11 ноября 2004

№ 20 Нужные жертвы

Уважаемый Владимир Владимирович! На прошлой неделе вы получили письмо про Басаева и Патрушева. Заголовок был грубоват («Соврешь – порву!»), но речь шла о важном для страны деле. О том, что пора приказать силовикам поймать Басаева.

«Поймать» – потому что он же очень много знает о тех, кто помогает ему не только из арабских стран, но и из Москвы, и даже из Кремля.

Ну а если поймать не могут (не хотят; боятся, что заговорит), то пусть хотя бы голову принесут. Она будет молчать.

Пока вы раздумываете над нашим предложением, редакция получила сотни откликов. И некоторые защищают Патрушева: он, мол, не может.

Должно быть, и вам генералы внушают: нету, мол, сил; стараемся, да не выходит.

Не верьте, Владимир Владимирович. Силовики скромничают.