Письма президентам
Шрифт:
Вот вчера подсудимый Лебедев попросил, чтобы ему дали посмотреть 78-й том, который суду было предложено вообразить полностью оглашенным. Ему просунули его в пуленепробиваемый аквариум. Он открыл том и говорит: «Ваша честь, вот же почему они (он имел в виду прокуроров) не хотят читать! Вот первая же строчка, первый документ – платежка: 90-процентная предоплата, которую так называемый похититель заплатил так называемому потерпевшему!» (А дело в том, г-н президент, что их обвиняют в похищении, а в деле оказывается полно платежек, где написано, сколько уплачено и за что. Совершенно
А прокурор говорит: «Оглашается лист 210…» Мы ждемждем, а он полторы минуты ищет, роется в каких-то бумагах, а потом начинает что-то читать совершенно удивительным способом: одно слово из одной бумажки, а другое слово из другой бумажки, а третье находит в папке на соседнем столе.
Вы такого цирка, надо думать, никогда не видали. Уж не говорю про такие мелочи: берет полковник Лахтин бумагу и говорит: «Оглашается лист дела 460-й». Защита вскрикивает: «Какой?!» – «46-й», – не смущаясь, уточняет прокурор (за ним не угонишься) и продолжает: «Здесь говорится о том, как…». То есть не читает документ, а рассказывает судье свои соображения по поводу.
А еще прокуроры все время говорили о мегатоннах нефти и даже, кажется, о сотнях тысяч мегатонн, и трудно было понять: это по весу больше земного шара или меньше?
Вчера после всех протестов защиты (что не оглашенное нельзя считать оглашенным) прокурор Ибрагимова взяла какую-то пачку бумаги и опять: «Ваша честь, прошу считать документ полностью оглашенным и обозреть». Судья обозрел, говорит: «Продолжайте», но тут вдруг Ходорковский (который в отличие от Лебедева всю дорогу сидел молча) говорит: «Ваша честь! Не ставя под сомнение ваши профессиональные способности судьи, я, однако, как профессиональный финансист уверяю вас, что на ознакомление с этими документами у меня бы ушло несколько дней – чтобы понять, о чем в них говорится и что к чему».
Это он так вежливо намекнул, что за несколько секунд невозможно «обозреть» сотню страниц, а уж тем более прочесть и понять. Судья, наверное, понял смысл намека; лицо у него было печальное, он вздохнул и сказал: «Продолжайте». И прокуратура продолжила.
Г-н президент, нет сомнений, что если вы придете в суд, то само ваше присутствие (без всяких слов, без всякого давления) благотворно скажется на работе прокуроров, они подтянутся, начнут работать лучше, что и требуется. И все ваши визиты на заводы и фермы в общем рассчитаны на тот же эффект: люди подтянутся и начнут работать лучше.
Лауреатов доставляют к вам в Кремль для награждения, нерадивых – для распекания, партийных лидеров – для назидания. Но домну, футбольный матч, лыжный склон в кабинет не затащишь – все равно приходится ездить, сталкиваться с действительностью…
Посетите процесс, не пожалеете. И уж, конечно, ваш визит не уронит достоинства страны и должности. Великие императоры не только устраивали публичные диспуты и суды, но и присутствовали на них. Вы вдохновите прокуратуру, а весь мир будет вам аплодировать.
Язык врага
23 июня 2009
Г-н президент,
Вы недавно были в Дагестане. На совещании в Махачкале с вами сидели северокавказские президенты. Они вам говорили, как все лучше и лучше борются с террористами, а вы им говорили, как надо еще и еще лучше бороться. И расстались очень довольные друг другом. Правительственная «Российская газета» сообщила о вашем визите в Махачкалу под торжественным заголовком «Президентский марш-бросок» с обещающим подзаголовком «Расследование убийств на юге России взято под контроль Дмитрием Медведевым». Такие заголовки вам, конечно, приятно читать.
Но на Северном Кавказе есть еще одна сторона. И ей, конечно, тоже хотелось бы сообщить вам (президенту России), как обстоят дела. Но встретиться с вами они не могут, позвонить не могут; если напишут – вы не прочтете (вам не передадут). Им остается только стрелять и взрывать.
Им очень хотелось сказать вам, что в реальности многое обстоит совсем не так, как в докладах и на совещаниях. Поэтому – не успели вы улететь – стрельба и взрывы резко активизировались. Стреляли в чиновников, в милиционеров, в зампреда Верховного суда Ингушетии, а вчера – покушение на тамошнего президента.
Это действует разумный враг. По классическому рецепту русских террористов XIX века. Они стреляли и бросали бомбы в губернаторов, прокуроров, в царя. Так они сообщали свое мнение о власти и положении в стране. Но их не услышали. Точнее, услышали, но не поняли, в диалог не вступили; дело кончилось плохо и для власти, и для террористов, и для страны. (Англия после сотен жертв, после многих лет взрывов и стрельбы нашла возможность говорить с ирландскими террористами; и всем стало лучше – и властям, и стране.)
«Норд-Ост», Беслан – это жуткие, но относительно разумные действия. Террористы пытались вступить в переговоры, выдвинуть какие-то условия…
А есть враг обезумевший, осатанелый – взрывает не начальников, а простых людей, дома, самолеты, торговые центры – он уже не способен к переговорам. И вопросы «кто его вырастил?», «кто его выкормил?», «кто его до этого довел?» – вопросы эти уже не слышны за взрывами и воплями.
Кто не с вами – тот против вас, согласны? Ведь и на выборах, и на партийных собраниях подсчитывается: кто – за, кто – против. А сколько их, которые против?
Тех, кто стреляет и взрывает, – их десятки или сотни.
А десятки тысяч – уезжают из России молча. Уезжают инженеры, ученые, врачи. Бизнесмены вывезли семьи. Раз уезжают – значит, им здесь не нравится. Не нравится жить под вашим руководством.
А миллионы пьют молча, миллионы умирают молча.
А те десятки миллионов, которые смотрят телевизор, – они с вами? В смысле – душою. В смысле – с национальным лидером.
Недавно на сайте «МК» (желая помочь вам в борьбе с коррупцией) мы провели опрос: «Верите ли, что чиновники честно заполнили декларации о доходах?» 98,5 % ответили «не верим» (подробнее см. в письме «Вы верите?» на с. 293).