Пилигримы

Эллиот Уилл

— Помогите же мне…

— Как?! — отчаянно завопил Эрик. — Что я должен сделать?!

— Помоги же мне!!!

— Как?! — заорал он через скважину. Ответа не последовало. Он вновь треснул по двери кулаком, затем от души пнул стену рядом. — Эй, здесь есть кто-то? Это ты, та женщина с луком и стрелами? Я хочу помочь тебе, скажи только как.

Он как можно крепче вцепился в медную ручку над замочной скважиной и дернул изо всех сил — и снова растянулся на спине, не удержавшись на ногах, и глупо заморгал, глядя на свод тоннеля. Свет лился из открытой двери в темноту тоннеля под мостом. Воздух наполнился гудением

электричества и странным свистящим ветром…

Дрожа всем телом, Эрик поднялся на колени и заглянул в проем с ощущением, будто он стоит на подоконнике и смотрит в окно в нескольких метрах выше от застланной травяным одеялом земли. Перед ним расстилалась широкая лужайка, покрытая роскошной зеленью, словно врезанная в долину между двумя гладкими белыми каменными стенами. В самом ее конце находилась та башня, которую он заметил раньше. Эрик смог разглядеть лишь часть ее, остальное было скрыто холмом. Башня находилась очень далеко, но, несмотря на это, громадой нависала над ним, как в сказке. «А ведь у них там есть магия!» — запоздало вспомнил Эрик. Магия, настоящая магия…

— Помоги мне, пожалуйста! — Теперь голос звучал гораздо отчетливее.

Эрик быстро осмотрелся, но так и не увидел говорившую — взгляд зацепился лишь за неподвижное тело, лежащее на траве. Он сглотнул, подумав о Кейсе. А затем схватил сломанную палку и яростными движениями нацарапал в грязи неподалеку от двери: «Кейс, я открыл ее и вошел».

Он снова заглянул в другой мир, на миг усомнившись в здравости своего рассудка, однако странное, прекрасное небо цвета слоновой кости никуда не делось. Прекрасное, потому что оно было другим, оно было там, оно было настоящим. Дверь покачнулась, словно на ветру. Эрик попытался сообразить, что еще ему следует предпринять, написать еще несколько слов, боясь, что проход сейчас закроется навсегда.

«Возможно, не вернусь».

Больше нет времени ни на что. Кто бы ни звал на помощь, голос умолк. Эрик сделал глубокий вдох, прижал портфель к груди… и снова помедлил. Возможно, это последняя секунда, которую он проводит на Земле, его последние слова…

— Я Бэтмен! — завопил он и бросился в открытую дверь, но споткнулся о порог и полетел кубарем вниз.

Он услышал, как красная створка захлопнулась, а в следующий миг его собственное тело с хрустом врезалось в землю по другую сторону порога. Основной удар пришелся по спине, но голове тоже здорово досталось. Перед глазами заплясали разноцветные звездочки, и Эрик на мгновение — или на час, или на день — потерял сознание.

Через несколько часов Кейс осторожно двинулся в путь. Время близилось к семи. Записка, которую Эрик оставил на кухне, гласила, что вернется его приятель не позже трех.

Кейс поискал пистолет, но вскоре бросил эту затею и вышел из дома без оружия. По всей видимости, оно осталось в новом портфеле Эрика, в чехле, поскольку они каждый раз брали его с собой, отправляясь нести стражу у таинственной двери.

И вот перед Кейсом парк, в котором трава и листва нежно шелестят на ветру, вот мост с секретами, которыми он ни с того ни с сего отказался делиться. Вот и тоннель, зияющий, словно открытый беззубый рот. Даже смешно — это место стало таким родным, что Кейс начал бы по нему скучать, если бы однажды пришлось уйти отсюда навсегда.

— Эрик? Ты тут?

Будь проклята

эта темнота! Надо было взять с собой фонарик… и выпивку, если уж на то пошло. Как это, черт побери, он позабыл прихватить бутылочку-другую? Кейс посмеялся над собой. Что ж, назад дорога недолгая.

Примерно через полчаса пьяница вернулся к мосту с бутылкой дешевого скотча, которую для него купил Эрик. При повороте печать на крышке треснула, и этот звук был музыкой для ушей Кейса. Он понюхал напиток и сделал глоток. Ах… его взгляд блуждал от двери к тропинке, где старик надеялся увидеть припозднившегося молодого человека, возвращающегося домой после долгого и сложного дня. Он вспомнил, как обыграл Эрика той первой ночью у двери, и негромко рассмеялся. Сделав еще один глоток, Кейс бережно поставил бутылку на землю и посветил фонарем на землю рядом с тропинкой.

Неподалеку от двери, что было вполне предсказуемо, обнаружились следы, оставшиеся в странной красноватой сырой глине, но они могли принадлежать кому угодно. И… погодите-ка минутку, это же записка! Прямо там, на земле, есть записка, адресованная ему! Часть послания оказалась покрыта пылью, принесенной ветром, и пьяница осторожно сдул ее. «Вошел!» Он готов был заорать во все горло. Эрик вошел туда! Что? Как?!

Кейс нетвердой рукой взял бутылку и как следует приложился к ней, чтобы разогнать туман в голове. Нельзя же эдак запросто открыть эту дверь! Или можно? Он прикусил костяшку пальца, любовно обнял бутылку и схватил фонарик. Кейс уже знал, как собирается поступить. Точнее, попытаться. «Какого черта, я все равно прожил долгую жизнь!» — подумал он.

Он уцепился пальцами за медную ручку и потянул на себя. Он тащил дверь на себя изо всех сил, уперевшись одной ногой в стену и покряхтывая, пока ему не показалось, что плечо вот-вот оторвется. Удивленный вопль разнесся эхом по тоннелю, когда по краям дверцы зазмеился белый свет, словно в ответ на его усилия. Ни с той, ни с другой стороны тоннеля не было ни единого человека, который мог бы обратить внимание на то, что происходит. Кейс вспомнил собственные слова: «Это местечко словно отпугивает людей, когда намечается какое-нибудь дельце»…

Он скрипнул зубами, сделал глубокий вдох и снова изо всех сил потянул дверь на себя дрожащими руками. Неожиданно она распахнулась, и старик, не удержавшись на ногах, сел в грязь, а затем с трудом поднялся и заглянул внутрь. До земли было далековато, но она выглядела достаточно мягкой. Зажав бутылку покрепче, он зажмурился и прыгнул. Кейс приземлился, охнув, но не почувствовав существенной боли — по крайней мере, в отличие от Эрика, упавшего вниз несколько часов назад, и почти сразу же поднялся на ноги.

Глава 7

Сначала Эрик переждал боль от падения. Тонкий лучик света, обозначавший то ли конец, то ли начало дня, проникал сквозь сомкнутые веки. Мягкая, густая трава оказалась весьма удобной лежанкой. Она приятно пахла свежестью, принося с собой воспоминания детства о долгих вечерах в парке, когда плохие вещи вроде смерти и страданий были еще очень-очень далеки.

Остальное вспоминалось медленнее. Его разум вновь и вновь возвращался к совершенно дикому сну, в котором старый пьяница обратился к нему с загадочными, непонятными словами, а затем всплыла картинка, как ноги задели порог, когда он проходил через дверь.