Пилигрим
Шрифт:
— Поговорим, — молвил он человеческим голосом.
— Тогда, прячем оружие?
— Договорились.
Не так часто я слышал его голос. Дрожи или испуга в нем не чувствовалось. Пистолет он засунул за пояс. Было приятно, что он оказался разумным человеком…
Да… От денег я лежал на изрядном удалении. Поэтому (это я сейчас сидя под жгучим горным солнцем так думаю) коль скоро я все еще оставался живым чувствовалось, что денег он не нашел. А привела его ко мне, он сам позже об этом сказал Алиция. Эта подруга человека видно подумала, что если
Он рассказал мне довольно неприятную новость. Указание на устранение похожего на меня мужичка с недавних пор опять вернулось на стену чайханы. Сумма вознаграждения согласно плакату по-прежнему остается в силе…
Дальше я начал дергаться как от птички на ночной стене. Причина нервного срыва состояла в том, что собеседник с пистолетом признался мне о своей догадке. Лицо на портрете и мужик сидящий перед ним это — суть одно лицо. Пока он делился своими аналитическими наблюдениями, я опять сунул руку под одеяло, чем окончательно убедил его в собственной правоте.
В качестве премии за его ум и прозорливость, пришлось отдать ему все лежащие у меня в кармане брюк деньги. (То, что оставалось в куртке, я оставил себе на тот случай если он мне расскажет еще о какой-нибудь своей догадке.) Считаю, что поступил благоразумно. Хотя сам подозревал в нем слугу двух-трех господ. «Феэсбешную» записочку ведь, мне кто-то передал. Вспомнить бы кто?
За оставленные у Махмуда премиальные деньги, попросил ссудить мне на время его раздолбанный грузовичок. Положить какой-нибудь провизии в кабину и присовокупить документик с лиловой печатью и моей фоткой.
С едой и машиной все получилось, а с бумагой нет. Он просил подождать несколько дней и все будет оформлено.
Я отказался. Причина проста. В свое время, служители морга (мои хорошие друзья со своеобразным чувством юмора и также в погонах и чинах) во время занятий в прозекторской советовали. Чтобы оттянуть нежеланный миг встречи с ними в обстоятельствах определяющих их профессиональную деятельность, больше трех часов на одном месте не задерживаться. А я и так пробыл рядом с Горой около суток.
На прощание я попросил, поцеловать за меня Алицию и если посторонние спросят обо мне, не рассказывать о нашей коммерческой дружбе и взаимодействии. Он вроде как обещал.
Он от души успел повеселить меня. Рассказав, что перед тем как направлять на меня ствол тщательно меня обыскал. И выставленный в его сторону якобы оружейный предмет его от души позабавил.
И уже совсем на прощание, украдкой смахнув слезу и даже несколько смутившись, подарил мне старый, пропахший псиной, ошейник Алиции. Я прямо сам чуть не прослезился и с благодарностью его принял. Хотел даже взамен отдать денежные средства, лежащие в моей куртке. Но замотался и… Короче, забыл…
Расставаясь навсегда, мы хоть и не обнимались, но руки друг другу пожали.
Двигаясь
Через несколько дней неторопливого пути прибыл в портовый прикаспийский город Осман-Кули. Там с удовольствием избавился от машины. Конечно если бы не грузовичок, мне пришлось бы худо. Впрочем, последние несколько десятков километров до Каспийского моря, машину пришлось тащить на буксире. Зачем я это делал? Не знаю. Мог давно бросить этот дребезжащий аппарат. Видно не хотелось мне оставшийся груз тащить на себе.
Чтобы местные гаишники не цеплялись к моей славянской внешности, загрузил пару десятков ящиков фруктов. Поэтому объяснение было в кузове. Бросить витамины на дороге не мог. Тем более собачий ошейник и пару денежных килограммов, тянуть на загривке, здоровье не позволяло… Вот и мучился с этим старым керогазом.
Посетив еще несколько почтовых отделений, к большому своему удовольствию, освободился от тяжелого, а главное опасного груза.
И вот наконец-то апофеоз — звучат литавры… Последний взмах дирижерской палочки… Налегке прибыл в портовый кабак.
Сами понимаете, дорвался до любимого «сладкого и горького» всерьёз и надолго. Принесли графинчик тепловатой, но такой желанной и любимой жидкости. Селедочку с луком колечками, обжигающей, наперчённой дымящейся и манящей к себе своей сладостью баранины. Ещё, белейшего очень горячего риса, воздушных с хрустящей корочкой чуреков и тазик зелени с овощами.
Здесь главное не торопиться. Таинство потребления алкоголя, если ты считаешь себя сибаритом, не терпит суеты и спешки. После первой рюмашки, положи в рот увесистый кусок селедки с луком и степенно разжуй, под хруст чурека. После обязательно сделай паузу, в которой селедку либо надо доесть, либо попросить её унести, чтобы своим запахом она не сбивала настроение и подготовку к баранине.
После второй, необходимо сбить селедочный аромат, так ты этого и добивайся, закусив водяру большим количеством зелени, не забывая добавлять тепловатую лепешку.
Налей третью, до краёв. После подзови официанта и небрежно покажи ему заграничную купюру, когда он насладиться её видом объясни, что если он будет старательным и расторопным бумажка будет его. Поэтому и ни как не иначе, пусть заменит теплую водку на холодную и принесет еще стопку лепёшек.
Пока он бегает, на его суетливые действия можно не смотреть. Выпей третью и закуси горячим рисом, обильно политым растопленным сливочным маслом и не забывай о том, что без зелени здесь также не обойтись.