Певчая
Шрифт:
– Да? – в голосе Пенебригга появился интерес. – Ты меня удивляешь, Нат. Я не смог ее почувствовать.
– А я смог. От этого я дрожал всем телом.
– Понадеемся, что наши враги не такие восприимчивые.
– Боюсь, она и есть наш враг.
Я застыла. Я хотела извиниться перед Натом, но если он так думал, то зачем?
Пенебригг спокойно заговорил:
– Она нужна нам, Нат. Этого не изменить. Тебе придется работать с ней.
Долгая пауза.
– Ладно. Я сделаю так, если так нужно. Но если она попытается снова прочитать
Под моими ногами скрипнула ступенька. Они подняли головы и увидели меня.
Нат помрачнел от злости.
– Ты подслушивала?
– Ничего не поделать, - сказала я уязвлено. – Иначе по лестнице не спустишься.
– Тогда ты знаешь, что я работаю с тобой, потому что приходится. Если еще раз прочтешь мои мысли, я за себя не ручаюсь. Если запомнишь это, мы сможем работать вместе.
– Я не хочу снова посещать твое сознание, поверь, - сказала я.
До воцарения мира было далеко, но Пенебригг уже был рад.
– Мы же союзники?
– Да, - холодно сказала я.
Нат ответил таким же тоном:
– Да.
Теперь он вел себя довольно вежливо. Но мы пошли к двери, и я заметила, что он насторожен и держится вдали от меня. Я шагнула вперед, он отпрянул. Я оглядывалась на него, и он отводил взгляд.
Вспышка связи, что была этим утром, пропала окончательно. Если она вообще была.
Я сказала себе, что мне все равно.
† † †
– Быстрее, - прошептал мне Пенебригг, пока мы шли по улице. – Нат присмотрит за нами сзади, пока мы идем впереди.
Мы поспешили, а я задумалась, следил ли за нами Нат, или он просто пытался держаться подальше от меня. Но я знала, что оглядываться не стоит. Лучше делать вид, что я гуляю со стареньким господином, как и сказал Пенебригг. Хотя шагал Пенебригг не так, как подобало его возрасту. Он был таким быстрым, что мне было сложно поспевать за ним, еще и тяжело было дышать из-за едких запахов в воздухе. Водостоки города были полны отходов, грязи, воняло гнилым мясом и гнилыми яблоками.
А еще я вскоре поняла, что тут было и шумно. В ушах звенело от воя собак, визга свиней, стука и скрипа телег. А люди! Они звали, кричали, возмущались, ругались, словно здесь собралась огромная стая чаек и боролась за еду.
Но больше меня поражала не громкость криков, а страх на их лицах. Даже в свете дня они опасались Скаргрейва и тенегримов.
Вскоре и мне стало не по себе. Хотя я знала, что моя одежда делает меня скрытной, мне было тревожно идти открыто. А если меня кто-то схватит? А если найдут рубин… или метку Певчей?
А потом я заметила, что на меня смотрит женщина.
У нее были серебряные волосы, она стояла в переулке, и лицо ее было неподвижным, лишь сияли глаза, глядя на меня. Я поспешила за Пенебриггом, а она вернулась в тень.
Рассказать о ней Пенебриггу? Нет, не стоит так переживать из-за одного взгляда. И ее уже не было видно.
– Почти на месте, милая, - тихо сказал Пенебригг.
Несколько минут спустя – и я была рада, что мы были уже далеко от
Когда мы миновали около десятка домов, Пенебригг повел нас по еще более узкому переулку и кивнул на магазин слева, где потрепанный знак изображал ступку и пестик на сине-черной вывеске.
– Мы на месте.
Я растерянно посмотрела на магазин. Пенебригг говорил, что встреча будет в дом Гэддинга, но это место не было похоже на поместье важного человека. Но сейчас не стоило задавать вопросы, и я безмолвно пересекла порог следом за ним.
Я попала в комнату, что была забита не меньше чердака с диковинками Пенебригга. Ящики и склянки были всюду, выстроились на деревянной стойке и возвышались на маленьких шкафчиках с выдвижными ящиками. На полках были длинные ряды сине-белых китайских ваз, пестиков и ступок, а еще глиняных мисок. В воздухе пахло травами.
Нат закрыл дверь, он все еще шел за нами, и Пенебригг кивнул мужчине с острым носом за стойкой.
– Добрый день, господин аптекарь.
– И очень хороший день, насколько я слышал, - аптекарь с любопытством посмотрел на меня.
Пенебригг быстро сказал:
– Вы еще не знакомы с внучкой моего брата?
– Роджер Харботтл к вашим услугам, - сказал мне мужчина.
– И, конечно, вы знаете моего ученика, - добавил Пенебригг, указав на Ната.
Мужчина кивнул.
– Чем могу помочь?
– Чуток трагаканта, если можно, - сказал Пенебригг, - и немного семян белой камнеломки. О, и у вас есть сироп Крови дракона? – он склонился и подчеркнул последнюю фразу тихим выдохом.
Господин Харботтл нахмурился.
– Насчет последнего – не уверен. Потребуется время для создания свежей микстуры, около часа хотя бы. Но вы можете пока отдохнуть и подождать в комнате ухода. Пройдемте за мной?
Он повел нас через небольшую дверь в длинную комнату со столом и стульями. Вдали были полки и контейнеры, висели и сушились травы. Господин Харботтл осторожно закрыл дверь, Нат отодвинул красный ковер и нажал на две половицы. Они тихо отодвинулись, открывая лестницу, ведущую вниз.
– Лампы и спички слева, как обычно, - шепнул аптекарь. – Удачи.
Нат уже спускался. Пенебригг указал мне идти за ним.
– Но где… - начала я.
– Не сейчас, милая, - шепнул Пенебригг.
Видя тревогу на его лице, я поспешила по ступенькам. Внизу вспыхнула спичка, Нат зажег лампу. Он не ждал меня и спускался все ниже. Не желая оставаться в темноте, я следовала за ним. Пенебригг шел последним, он задвинул за собой половицы.
У подножия лестницы Нат отпер дверь, и мы пошли дальше по коридору. Хотя он выглядел крепко, балки поддерживали стены и потолок, он был таким низким, и узким, что нам приходилось пригибаться и идти цепочкой. Пахло дымом свечей и влажной землей, и я хотела бы отгонять тьму своей свечой.