Певчая
Шрифт:
Пенебригг сцепил пальцы и нахмурился.
– У Ната, как и у любого человека, есть свои секреты. Но они не такие, как ты думаешь, - он покачал головой. – Не люблю лезть в личную жизнь Ната, еще и так жестоко. Но ты его не поняла, так что, думаю, нужно объяснить.
Я жестоко влезла в жизнь Ната?
Я хотела лишь обезопасить себя, так заговорил внутренний голос. Чтобы все были в безопасности. Но Пенебригг посеял во мне достаточно сомнений, и я была готова выслушать его.
– Нат пережил столько ужасов, что
Новый страх пронзил меня.
– Его ловил Скаргрейв?
Пенебригг нетерпеливо покачал головой.
– Думаешь, Скаргрейв – единственный источник зла в этом мире? Нет. Другие тоже вредят, как тот маг, что купил Ната, когда ему было шесть.
– Маг?
– Не настоящий, - сказал Пенебригг. – Лживый фокусник, путешествующий по городам, грабя жертв по пути. Ему нужен был мальчик на побегушках, и дядя Ната хотел избавиться от племянника. И Ната продали за пару шиллингов этому мерзавцу, который бил его и учил воровать из карманов, заставлял лазать по огненному туннелю, чтобы развлекать толпу. Ужасно, как ни смотри.
Мрак, дым, огонь. Мне стало не по себе, я вспоминала картинки из разума Ната. Даже пара мгновений, что я испытала, были ужасающими. А каково ему было переживать их лично?
– Он попытался сбежать, - сказал Пенебригг, - и его хозяин надел на него медный ошейник с кольцом, чтобы можно было просовывать цепь. Два года спустя, когда он снова попытался сбежать, ошейник остался на его шее.
Два года. Два года он провел в ошейнике. А был тогда мальчиком.
Это многое объясняло в Нате, от шрама на шее до его ярости.
– Во второй раз ему повезло больше, - сказал Пенебригг. – Он убежал ночью, ошейник было плохо видно, и он ворвался в кладовую за моим магазином. Худой, как гончая, и ужасно голодный. Но он искал не еду, а инструменты, чтобы сломать ошейник. Я помог ему, и с тех пор он – мой ученик.
Я пыталась все осознать.
– Он бывает едким, знаю, - сказал Пенебригг, - но у него хорошая голова на плечах, сильное сердце. И любит науку. Мне даже завидуют в Невидимом колледже из-за такого ученика, и это было до того, как мы обнаружили его таланты к шпионажу и воровству. Тайные туннели, скрытые лестницы и темные проходы его не страшат.
– Нет? – я вспомнила страх, который ощутила, пока была в сознании Ната, и я не была так уверена. Пенебригг, похоже, тоже сомневался.
– Он себя не выдает. Но меня беспокоит, что с той первой ночи он больше не говорил о старой жизни. И мне не дает говорить об этом. Он оставил все позади. Так он сказал. И то, что ты увидела правду, сильно потрясло его.
– Да, - и я не сдержалась и добавила. – Меня тоже.
– Конечно, милая. Прости, что все так произошло. Мне вас жаль. Но правда в том, что я тревожусь за Ната. Хотелось бы, чтобы он поговорил со мной об этом, но он вряд ли так сделает.
– Вряд ли он захочет
– О, он остынет. И скоро. Он – практик, наш Нат, и он знает, что если мы хотим победить, нам нужен каждый союзник, - Пенебригг успокаивающе улыбнулся мне. – И твоя попытка прочитать его разум в таком свете была большим успехом. Против врагов этот дар будет силен.
Я подумала об этом.
– У Скаргрейва есть вороны, у вас – я. Вы об этом, да?
– Можно и так сказать, - он посмотрел на меня сквозь очки. – Это тебя беспокоит?
Нат сказал, что я ничем не лучше Скаргрейва. И воронов. Я не могла прогнать эти слова из головы.
– То, что делает песня… - я пыталась подобрать слова, - что делаю я… напоминает немного тенегримов, да?
Было бы хорошо, если бы Пенебригг тут же опроверг мои слова. Но он сказал:
– Может, немного. Но так и солнце напоминает луну. Это небесные тела, но они отличаются в механике и эффектах.
Я поежилась. Я не хотела быть похожей на тенегримов.
Пенебригг положил ладонь поверх моей.
– Милая, ты делаешь это по верным причинам. Благодаря тебе, у нас появилась надежда на победу. Нат это знает. И когда он сможет это обдумать, он точно станет надеяться, как и я, что твои силы продолжат расти.
Я не была так уверена.
– Но…
Часы вокруг нас ожили, отбивая наступление нового часа.
– Уже полдень? – Пенебригг встал со скамьи. – Пора нам встретиться с Колледжем, - он поманил меня за собой. – Идем, милая, мне нужно показать тебе твой новый облик.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
АПТЕКА
Пенебригг поторопил меня спуститься в комнату, где я проснулась этим утром.
– Ты должна одеваться как настоящая леди. Но богатая одежда будет выделяться, потому мы с сэром Барнаби решили скрыть тебя, нарядив горничной, - он указал на кровать, где лежали юбки и платье. – Надеюсь, это тебя не обидит.
– Конечно, - убедила я его. Простое серое платье выглядело теплым, и оно точно было не таким потрепанным, как моя одежда. – Где встречается Колледж?
– В доме Гэддинга, - Пенебригг открыл шкаф в углу комнаты и дал мне чепец, фартук и плащ. – Боюсь, нам нужно спешить, милая. Одевайся, я мы подождем внизу, ладно?
Серые юбки казались коротковатыми, но верх с длинными рукавами скрывал рубин и мою метку Певчей, свободный чепец скрыл мои спутанные волосы. Укутавшись в плащ, я спустилась по лестнице. Я приближалась к последнему пролету, когда до меня донеслись голоса.
– Она сделала так от страха, - говорил Пенебригг. – Подумай, Нат, она ведь почти ничего о нас не знает.
– Она знает, что мы оберегаем ее. Но этого ей мало. Она полезла в мою голову, стоило вам уйти, и захватило мои тело и душу. Я чувствовал ее там…