Пьесы

Софокл

Ужель про дар Гераклу говоришь?

Деянира

Да, про него. О, никому совета⁶⁷⁰ Не дам – без знанья действовать впотьмах!

Корифей

Коль можно, объясни, чего боишься.

Деянира

Рассказ о чуде невообразимомУслышать вам, подруги, предстоит.Тот белый клок овцы прекраснорунной,Которым плащ я дома натирала —Разрушен весь! Не посторонней силой, —Нет! сам себя, шипя, он пожирает,По каменному растекаясь полу. Не поняли вы слов моих, я вижу;Постойте же, я расскажу вам все.⁶⁸⁰ Из тех наказов, что кентавр мне дал,Стрелою в грудь жестокой пораженный,Не позабыла я ни одного.Так прочно их запечатлела яВ своей душе, как на скрижали меднойНезыблемы чернеют письмена.Он так учил,

и так я поступила:Хранила эту мазь в укромном месте,Вдали от света и тепла, покудаЯ испытать его не пожелаю.Все это свято я блюла. И вот,Когда настало время, в мраке домаНатерла я мой плащ, клок шерсти вырвав⁶⁹⁰ У нашей же овцы, затем сложилаИ схоронила в ящике, как самиВы видели: луч солнечный егоИ не коснулся. – А теперь, домойВернувшись, несказанное я вижуЯвленье, выше мысли человечьей:Тот клок овечьей шерсти, коим плащЯ натирала, – бросила случайноЯ в самый жар, на солнцепек. Нагревшись,Он по земле вдруг растекаться стал,Теряя вид свой прежний, рассыпаясь,⁷⁰⁰ Как сыплются опилки под пилой.Так он лежит – а где лежал он раньше,Вскипают комья краснобурой пены,Как будто кто густую влагу пролилПлодов созревших Вакховой лозы.Не знаю, что подумать, – только вижу,Что страшное я дело совершила.Ради чего и за какую милостьСтал бы тот зверь в минуту страшной смертиКо мне, виновнице, благоволить?Нет! Он убийце отомстить хотел⁷¹⁰ И для того мне вкрадывался в душу.Теперь я это поняла, но поздно!Да, чует сердце: мужа своего,Одна из смертных, я свожу в могилу!Хирон был богом, да; но и егоЗамучила стрелы отрава этой.Всем гибельно ее прикосновенье;Теперь еще через кентавра кровьТот черный яд прошел; ужель ГераклаОн пощадит? Безумное желанье! Но твердо я решила, если он⁷²⁰ Оставит свет, под тем же пасть ударом —Невыносимо жить в бесславье той,Которой честь всех жизни благ дороже.

Корифей

Явленьям грозным страх – обычный спутник;Все ж до исхода не теряй надежды.

Деянира

Кто замыслы безумные взлелеял,Тому надежда сил не придает.

Корифей

Но если кто невольно виноват,Того прощают – и тебе простится.

Деянира

Так не участник горя рассуждает,⁷³⁰ А тот, кто сам беды не испытал.

Корифей

Речь прекрати, коль сыну ты не хочешьЕе доверить: с поисков отцаОн возвратился и сюда спешит.

Стремительным шагом входит Гилл.

Гилл

О мать моя! Уж лучше б я не встретилТебя живой; иль матерью другогоТы б стала; иль безжалостное сердцеНа лучшее бы променять могла!

Деянира

За что, мой сын, ты так жесток ко мне?

Гилл

За то, что мужа… да! что моего⁷⁴⁰ Родителя сегодня ты убила!

Деянира

Что говоришь, дитя мое! Опомнись!

Гилл

То говорю, чего уж не исправить.Былого не вернешь ты в небытье.

Деянира

Откуда эта весть? С чьих слов, мой сын,Меня винишь ты в столь несчастном деле?

Гилл

Я видел сам тяжелые мученьяОтца; не нужен мне язык чужой.

Деянира

Где ж ты нашел, где встретил ты его?

Гилл

Ты хочешь знать? Наслушаешься вдоволь.⁷⁵⁰ Когда с похода славного домойОн возвращался, город взяв Еврита,И вел с собой победные трофеиИ первенцы добычи для богов, —Есть мыс Евбеи; с двух сторон егоМорской колеблет вал; зовут Кенеем, —Там Зевсу он родителю алтарьОтмежевал и лиственную рощу.Впервые там увидел я егоИ в радости с тоской своей простился.Уж к жертве он обильной приступитьСбирался – вдруг его глашатай ЛихасВернулся из дому, твой дар неся,Плащ смертоносный. Он его надел,Во всем наказу твоему послушный,⁷⁶⁰ И в нем быков двенадцать непорочныхЗаклал, почин добычи; всех же стоГолов скота различного привел он.Вначале он с душою просветленнойМольбы, несчастный, возносил к богам,Одежде новой радуясь. Когда жеОгонь священной жертвы разгорелсяВ борьбе и с кровью и с древесным соком, —Пот выступил на теле у него,И по суставам плащ к нему прильнулВезде вплотную, точно столяромПрилаженный. Вдруг бешеная боль⁷⁷⁰ Встрясла его, проникши

в мозг костей,И стала грызть кругом себя отрава,Как яд грызет гадюки ненавистной. Тут крикнул он глашатая-беднягу,В злодействе неповинного твоем, —С каким коварным замыслом тот плащ онЕму принес? В недоуменье ЛихасСказал, что твой и только твой – вручилОн дар ему, приказ твой исполняя.Едва услышал эти он слова,И судорога в легкие внезапноЕму вонзилась болью беспощадной —Схватил он за ногу его в том месте,Где голени вращается сустав,И бросил о скалу, что среди моря⁷⁸⁰ Его волной обрызгана кругом.Разбился череп надвое, и белыйПотек с волос облитый кровью мозг.Заголосил народ: двойное горе! —Смерть Лихаса, безумие Геракла! К нему никто приблизиться не смел.Метался он, то вскакивал, то падал,Со стоном, с ревом; вторили вокругЛокрийцев склоны горные и скалыЕвбейские. И долго он метался,⁷⁹⁰ В стенаньях долго он вопил, твоеНеласковое ложе проклиная,Несчастная, и свадьбу у Энея,Которой жизнь он загубил свою.Но, наконец, средь жертвенного дымаПодняв свой взор блуждающий, на мнеОстановил его. Стоял в толпе яИ слезы лил. Позвав меня, сказал он:«Приблизься, сын мой, не бросай больного,Не бойся гибель разделить мою,И, если можешь, унеси в пустыню,⁸⁰⁰ Где б не увидел смертный глаз меня.Но если жалость ты ко мне питаешь,То хоть отсюда увези, хоть здесьНе дай мне умереть!» Приказ услышав,Его на дне мы лодки уложилиИ переправили сюда с трудомБезмерным: в корчах он кричал все время.И скоро вы увидите его —Живым ли, иль скончавшимся, не знаю. Ты ж, мать моя, и в замысле преступномУличена и в деле. Пусть за всеТебе отмстит карающая ПравдаИ грозная Эриния, – коль вправеТебя я проклинать. Но нет! Я вправе:⁸¹⁰ Ты это право мне дала, убивИз витязей храбрейшего – ему жеТы равного не встретишь никогда.

Деянира в молчании направляется к дому.

Корифей

Ты молча удаляешься? Пойми же,Молчаньем подтверждаешь ты вину!

Гилл

О, дайте ей уйти – пускай хоть ветерЕе прогонит от очей моих!Возможно ли кичиться материнствомТой, что забыла материнский долг?Иди же с богом! Радость же, которойОтца ты наградила моего,⁸²⁰ Тебе самой я испытать желаю!

Быстро уходит во двор. За ним скрывается в доме и Деянира.

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Хор

Строфа I

Сбывается, подруги, на глазах То вещее слово, Что изрекло в пророчестве старинном Само провиденье:Когда, истекая, исполнит месяцев двенадцатьДвенадцатый год испытаний, – отдых он исполнит Истому сыну Зевса. И правду поведал бог; Смежит ему очи смерть — Какая ж за гробом служба⁸³⁰ Ему предстоит еще?

Антистрофа

Вы слышали: коварство роковое Смертельною сетью Его опутало кентавра, мучит Отравою яда,Что смерть родила, воспитал же змей искристокожий.Увидит ли завтрашним утром новое он солнце, Крови отведав гидры? Косматого зверя с ней Впились ему в грудь шипы; Созрели лихие козни,⁸⁴⁰ И гибельный жар вскипел.

Строфа II

Не поняла глухой угрозы Жена несчастная; она Предвидела крушенье дома, Куда влетела, словно вихорь, Геракла новая любовь. Послушалась она чужого слова В минуту встречи роковой. Теперь она в горе вся, Теперь неутешных слез Живые потоки льет;⁸⁵⁰ Свершился рок; предстало пред очами Горе без меры.

Антистрофа II

Наружу рвутся слез потоки: Увы, Кронидов сын, увы, Такая боль вступает в тело, Какой от вражеских ударов Ты никогда не испытал. О ты, копье, что пламенем зловещим Перед Эхалией неслось! Не ты ль привело тогда Невесту с далеких гор На брак торопливый к нам?⁸⁶⁰ Но все вершила, властвуя воочью, Ты, Афродита!

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Из дома слышен плач.

Предводительница первого полухория

Ошиблась я? Иль подлинно в чертогеРаздался плач – вы слышали, подруги?

Предводительница второго полухория

Да, точно.Глубокой скорби голос к нам несется:Недоброй тайны терем этот полн.

Корифей

Ты видишь?С лицом печальным, с сумрачною бровью⁸⁷⁰ Идет старушка вестницею к нам.