Песнь земли
Шрифт:
— Ты и мне не собирался давать приданого, а я все равно вышла замуж.
Лорд Генри не обратил на ее слова никакого внимания.
— Я мертв! И все потому, что хотел отвадить этого глупого молодого павлина де Вереи. Я потерял голову, и мой язык начал молоть всякий вздор.
— Какой вздор? Отец, скажи мне, при чем здесь Иво де Вереи?
— Он должен был жениться на Бернис. Он собирался, и даже более того… А теперь нет. Он вернется к себе в Йорк и будет искать богатую наследницу в другом месте.
Филиппа перевела взгляд на Дайнуолда. Лицо ее выражало полное недоумение. Дайнуолд кивнул в ответ
— Ты мелешь чепуху, старик, — сказал он. — Говори внятно. — Таким тоном он обычно одергивал Круки, и это давало результат, но с лордом Генри так не получилось: он только тряс головой, стонал и еще сильнее раскачивался взад и вперед.
В зал влетел Нортберт и бросился к хозяину. Его лицо горело от возбуждения.
— Хозяин, у ворот еще одна процессия! Человек, который хочет видеть вас, назвался Робертом Бернеллом, лордом-канцлером. Он говорит, что у него к вам личное послание от короля! Хозяин, с ним двадцать человек, и у них королевское знамя! Приехал лорд-канцлер от короля Эдуарда!
— Лорд-канцлер!
— завопил Дайнуолд и оттолкнул Нортберта. — Клянусь пальцами Святого Павла, у тебя мозгов осталось меньше, чем носа! Скорее всего это драгоценный племянник лорда Генри, сэр Вальтер. Мчится устроить сцену своему дяде.
Лорд Генри в ужасе смотрел на Нортберта. Его лицо посерело, подбородок отвис.
— Это точно лорд-канцлер, я знаю! Поверь, Дайнуолд. Теперь все кончено. — Он молитвенно сложил руки и возвел глаза к потолку. — Возьми меня на небо под свою защиту, о Господи! Я знаю, что мой час близок. Я еще не готов, но что поделать? Не моя вина, что я говорил глупости, которые дошли до Филиппы.
Возможно, часть вины должна лечь на ее плечи — за то, что она подслушала слова, которые не предназначались для ее ушей. Разве я один во всем виноват? Нет-нет, ты прав: нехорошо так говорить. Пусть я приму смерть. Я умру достойно и не буду ни в чем обвинять мою дорогую Филиппу, которая всегда так ласково улыбалась мне. Много раз она поступала глупо, но она всего лишь женщина, и кто я такой, чтобы поправлять ее? Что сделано, то сделано, и скоро мои бренные останки зароют в землю…
— Солдаты везут королевское знамя! — завизжал Эдмунд, врываясь в зал. Увидев незнакомого гостя, он замер и пристально посмотрел на него. От внезапного крика Эдмунда лорд Генри поднял голову, лицо его было белым от страха. Эдмунд посмотрел на Филиппу, потом на отца и снова перевел взгляд на старика:
— Кто вы, сэр?
— Э? А, ты отпрыск этого негодяя! Отойди от меня, мальчик, я уже на пути к смерти. Меч отрубит мою голову, и мой язык свесится изо рта. Да, копье пронзит мои ребра и… — Лорд Генри медленно поднялся, тряся головой и продолжая что-то бубнить себе под нос. Филиппа бросилась к нему:
— Отец, что случилось? О чем ты говоришь? Ты знаешь лорда-канцлера? Почему ты так испугался? Он оттолкнул ее:
— Мальчик, отведи меня наверх, в комнату твоей мачехи, я подожду там своего приговора. Да, меня бросят в темницу, потом один за одним вырвут ногти, выдавят глаза…
— Филиппа, это что, твой отец? — спросил Эдмунд и широко раскрыл рот.
— Да, Эдмунд, но, похоже, он не в себе.
— «Не в себе»… Да он просто спятил, — сказал Дайнуолд, глядя на тестя. — Интересно, что понадобилось от меня этому
— Лорд-канцлер… — с благоговейным страхом протянула Филиппа. — Ты ведь не сделал ничего такого, правда?
— Думаешь, король узнал о моих планах совершить набег на Францию? — шутливо бросил Дайнуолд; видя, что Филиппа сильно взволнована, он потрепал ее по щеке. — Пойду поздороваюсь с этим парнем, а ты, пожалуйста, останься здесь, пока я не выясню, чего он хочет. Нет, лучше отправляйся к отцу, и пусть он тебе рассказывает свои бредни. Может, сболтнет что-нибудь, что прольет свет на все это дело. Только будь осторожна, Филиппа.
Он направился к дверям, и Филиппа хмуро посмотрела ему вслед. Он ее муж и хозяин, и она любит его, но спрятаться, когда ему грозит опасность?!
— Хозяин просил вас уйти отсюда.
— Горкел, не смей указывать, что мне делать!
— Хозяин сказал мне, что вы захотите пойти за ним. Он сказал, что такая верность может повредить вам, потому что вы всего лишь женщина. Он велел мне отвести вас в комнату управляющего и держать там до тех пор, пока он не удостоверится, что все в порядке и опасности нет. Он решил, что вам не стоит находиться рядом с отцом: ему кажется, что лорд Генри впал в маразм.
— Нет, я не пойду! Нет, Горкел, не смей! Нет! Филиппа была тяжеловата для мужа, но не для силача Горкела. Он легко перекинул ее через плечо и понес из зала. Она била кулаками ему по спине, визжала, но он не обращал на это никакого внимания. В конце концов Филиппа сдалась…
Дайнуолд стоял, горделиво скрестив руки на груди, и наблюдал, как лорд-канцлер Англии въезжает во внутренний двор замка Сент-Эрт. Он был плохим наездником и качался в седле взад и вперед, словно пьяный крестьянин. Внезапно Бернелл поднял глаза и увидел Дайнуолда. Он смотрел на него пристально и изучающе, словно архиепископ на святые мощи.
Бернелл подъехал чуть ближе, повернулся к вооруженному солдату, следовавшему за ним, и что-то сказал ему, но так тихо, что Дайнуолд не расслышал. Он насторожился и приготовился к сражению, но, как оказалось, напрасно.
Роберт Бернелл устал. У него болела спина, словно ее топтали ногами десять человек, но при виде Сент-Эрта и его хозяина он почувствовал такое облегчение, что готов был упасть с лошади прямо на колени и вознести хвалу Господу. Дайнуолд де Фортенберри оказался молод, силен, здоров, отлично сложен и недурен собой. Замок, правда, нуждается в ремонте, и многие из людей, попавшиеся ему на глаза, были в лохмотьях, но место не производило впечатления заброшенного или пришедшего в упадок. Бернелл выпрямился в седле. Хвала Господу, путешествие закончено! От этой радостной мысли его тело наполнилось новой энергией. Он был доволен. Он был счастлив.
— Ты Дайнуолд де Фортенберри, хозяин замка и барон Сент-Эрт? — спросил он. — Да, это я.
— Я Роберт Бернелл, лорд-канцлер Англии. Я приехал от его величества короля Эдуарда I. Мне нужно поговорить с тобой. Могу я войти в твой замок? Дайнуолд кивнул. Ну и денек! Сначала его внезапно обуяла страсть к Филиппе, затем последовало странное появление разъяренного и несущего бред тестя, и вот теперь — посланник от короля Англии.
Роберт Бернелл кряхтя слез со своего могучего жеребца и кивнул Дайнуолду, чтобы тот проводил его в главный зал.