Песнь земли

Коултер Кэтрин

Дайнуолд знал, что все его слуги и их домочадцы толпятся сзади, с любопытством разглядывая процессию, и молился, чтобы никто из них не совершил какой-нибудь оплошности. Он ласково попросил Марго принести эль, хлеб и сыр. Та удивленно посмотрела на него, потому что никогда не слышала, чтобы хозяин разговаривал подобным тоном.

— А где хозяйка? — наивно спросила она. Дайнуолд хотел стукнуть дуреху, но сейчас этого делать было нельзя, поэтому он лишь нахмурился и сказал:

— Делай, что я прошу, и не зли меня. Хозяйка отдыхает, и не смей беспокоить ее ни по какому

поводу. — Он повернулся к Бернеллу, моля Бога, чтобы Марго не отправилась искать Филиппу, и чертыхаясь про себя из-за того, что слуги с гораздо большим рвением готовы служить его жене, чем ему. Если так обстоят дела на второй день после женитьбы, то что же будет через неделю?

— Как я ждал этого часа, сэр! — произнес Роберт Бернелл, усаживаясь в хозяйское кресло.

— Ох… Моим старым костям нужен отдых.

— Отдыхайте сколько угодно.

— Дайнуолд улыбнулся.

— Вы очень добры, сэр, но мое дело столь срочно, что не терпит отлагательства.

— Надеюсь, король не собирается потребовать денег у своего барона? Даже если это так, у меня их все равно нет. Пополнять же своими слугами королевскую армию я не намерен.

Бернелл снисходительно посмотрел на Дайнуолда, прощая ему неучтивые слова:

— Нет, королю не нужны от вас деньги. Напротив, он желает сделать подарок вам.

Дайнуолд снова насторожился. Подарок от короля? Невероятно! Смешно! Нелепо! Это ловушка. Он заранее был уверен, что ему не понравится то, что скажет Бернелл.

— Сэр, позвольте мне без всяких околичностей сразу перейти к главному. Я здесь для того, чтобы предложить вам подарок, который по своей ценности превзойдет все, что вам когда-либо преподносили в жизни.

— Эдуард Первый хочет, чтобы я тайно отправился убить короля Франции? Или герцога Бургундского? А может, ему не угодил папа римский?

Снисходительная улыбка Бернелла на мгновение померкла от такой откровенной насмешки.

— Вижу, мне стоит поспешить и перейти к делу, — сухо сказал он. — У нашего короля есть дочь, правда, не принцесса, а, честно говоря, незаконнорожденная дочь, и он хочет выдать ее за вас замуж. Несмотря ни на что, в ней течет кровь Плантагенетов, она очень красива и получит приданое не хуже, чем настоящая наследница английского прес…

Дайнуолд в изумлении отшатнулся, но ухитрился сохранить на лице невозмутимое выражение.

— Прошу вас остановиться, лорд-канцлер, прервал он Бернелла, поднимая руку. — Видите ли, я только что женился. Поблагодарите короля и скажите ему, что, как бы я ни хотел, я не смогу принять его лестное предложение и не в силах выполнить его пожелание. Я уже получил великолепный дар. — Дайнуолд даже не думал, что когда-нибудь будет так признателен Филиппе за то, что она стала его женой.

Жениться на незаконнорожденной дочери короля? Он чуть не взвыл. Это уж слишком, от такого предложения можно поседеть, но благодаря Филиппе он спасен. Как удачно она сбежала из Бошама в повозке с шерстью!

Бернелл замер от ужаса. Он не верил своим ушам.

— Вы женаты?! Но лорд Грейлам заверил меня, что вы холосты и не собираетесь…

— Лорд Грейлам де Моретон?

— Конечно.

Ведь должен же я был поговорить с людьми, которые вас знают: королевскую дочь не отдадут за первого встречного.

— Я уже женат, — повторил Дайнуолд. Будь Грейлам сейчас в Сент-Эрте, от него осталось бы мокрое место. Ничего себе лучший друг: решил принести его в жертву и навеки связать с бастардом короля! — Хотите переночевать у нас, сэр? Я буду рад. В Сент-Эрте еще не бывало таких почетных гостей.

И больше не утруждайте себя этим поручением. Уверен, что король не очень сильно разочаруется, когда вы ему скажете, что первый кандидат в зятья не подошел. Осмелюсь предположить, что второй кандидат будет намного лучше.

Роберт Бернелл медленно поднялся и облизал пересохшие губы. Такого обстоятельства он предвидеть не мог. Все планы рухнули! Это был удар судьбы. В этот момент весьма кстати появилась Марго с элем, хлебом и сыром.

— Пожалуйста, — сказал Дайнуолд, наливая эль в кубок и вручая его Бернеллу, который сразу сделал большой глоток.

Эль вернет живость его мозгам. Столько хлопот — и все впустую! Это несправедливо. Роберт представить не мог реакцию короля — при мысли о том, что ему придется выслушать, Бернелла бросало в дрожь. Он, конечно, человек верующий, для которого благочестие не просто слово, а образ жизни, но все же не был готов безропотно принимать такие сюрпризы судьбы.

Лорд-канцлер посмотрел на Дайнуолда, который, как Бернелл ни надеялся, никогда не станет зятем короля, и спросил:

— Могу я поинтересоваться, как имя вашей жены?

— Это не секрет. Раньше ее звали Филиппа де Бошам; ее отец — лорд Генри де Бошам.

К изумлению Дайнуолда, у лорда-канцлера отвисла челюсть, а щеки залил яркий румянец. Он уронил на пол кубок с элем, запрокинул голову и чуть не задохнулся от смеха. Это был какой-то шуршащий звук, которого Дайнуолд совсем не ожидал услышать. Что здесь смешного? Что в его словах вызвало этот неистовый припадок?

Дайнуолд ждал — ничего другого ему не оставалось. Что, черт побери, происходит?

Наконец Бернелл вытер манжетой широкого рукава глаза и сел. Подняв упавший кубок, он взял флягу Дайнуолда и налил себе еще эля. Сделав добрый глоток, он посмотрел на хозяина и улыбнулся во весь рот. Канцлер чувствовал себя заново родившимся. Все-таки судьба благосклонна и справедлива к верным сынам Божьим!

— Вы избавили меня от невообразимых проблем, Дайнуолд де Фортенберри. О да, сэр, от невообразимых проблем. Вы сделали мою жизнь наглядным доказательством существования нашего достославного и всемогущего Господа.

— Я??? Что вы хотите сказать, сэр?

Бернелл икнул. Он испытывал несказанное облегчение и радость от того, что Бог все еще любит и защищает его.

— Я хочу сказать, что Бог неотступно и осторожно ведет по жизни нас, простых смертных, иногда посмеиваясь над нами и нашими маленькими планами и фантазиями, но в конечном итоге все происходит, как Он и намеревался сделать. — И Бернелл снова засмеялся. Увидев, что раздражение хозяина растет, он с трудом подавил смех и весело продолжил: