Песнь земли
Шрифт:
— Меня ударила принцесса. — Лицо Круки светилось от счастья. — Настоящая принцесса. Она ударила меня кулаком. Меня, глупого осла. Самого обычного из обычных людей и этим необычного.
— Более того, Круки, королевская дочь собиралась снести тебе голову.
— О, маленький хозяин, ваша приемная мать королевских кровей, и это делает вас… гм-м… чем это вас делает?
— Возможно, почти таким же необычным, как ты, Круки, — хихикнул Эдмунд, увидел Горкела и побежал к нему.
— Хозяйка в смятении, и хозяин тоже, — возвестил Горкел.
— Да.
Горкел скрипнул зубами и почесал
— Ты должен поговорить с хозяином. Ты его плоть и кровь. Тебя он не выгонит.
Мальчик согласился, хорошо понимая, что не сможет сказать отцу ничего, что бы заставило того передумать.
Но Эдмунд опоздал: Дайнуолд верхом на Филбо уже выезжал из замка.
Войдя в спальню, Филиппа села на кровать и сложила руки на коленях. В этот день произошло столько событий, что они не умещались у нее в голове. Подумать только: слова, всего лишь слова, сказанные этими людьми, так изменили ее жизнь! Ее не особенно занимало, что она оказалась незаконнорожденной дочерью короля. Ее не трогало, что леди Мод сделала большую часть ее жизни несчастной. Ей было наплевать на то, что она теперь знала, почему Вальтер так хотел жениться на ней. Можно только предполагать, какие подарки он надеялся получить после свадьбы!
Она думала только о муже. У нее из головы не выходило его бледное лицо, в ушах звенел его взбешенный голос. Она заново переживала обвинение в предательстве, хотя, видит Бог, здесь не было ее вины. Возможно, Дайнуолд рано или поздно согласится с этим, но сейчас его ярость так сильна, что он не разбирает, кто прав, а кто виноват.
Если бы в этот момент в ее спальне оказался король Эдуард, Филиппа стукнула бы его так же сильно, как Круки.
Жизнь коварна, как топкое болото. Филиппа поднялась и стала ходить по комнате. Что делать?
Может, Дайнуолд вернется? Конечно, вернется. Должен — потому что ему некуда идти и он не может бросить своего сына.
Филиппа знала, что надо отдать распоряжения слугам и сказать Нортберту, чтобы он позаботился о солдатах лорда-канцлера и о стражниках лорда Генри, узнать о планах Роберта Бернелла и лорда Генри. В конце концов долг хозяйки взял верх, и Филиппа покинула спальню.
Лорд Генри и Роберт Бернелл пили вино Дайнуолда и дружелюбно болтали. Оба они заявили, что останутся до утра, и оба были в таком возбуждении от выпитого, что Филиппа засомневалась, сможет ли Бернелл сохранить вертикальное положение.
Филиппа разыскала Марго; при виде хозяйки та принялась так усердно кланяться, что Филиппе показалось — девушка сейчас уткнется лицом в пол.
— Прекрати сейчас же, Марго. Ведь я такая же, как и раньше. Пожалуйста, не нужно… — Филиппа вдруг умолкла, невидяще посмотрела в пустоту и залилась слезами.
Чья-то маленькая рука тронула ее за плечо, и Филиппа сквозь слезы увидела Эдмунда.
— Отец вернется, Филиппа. Он должен вернуться. Он передумает.
Она кивнула в ответ.
Дайнуолд не вернулся. Ни в ту ночь, ни после. А через день в Сент-Эрте появился еще один гость. Он приехал верхом на великолепном вороном скакуне и спросил Роберта Бернелла. Лорд-канцлер этим утром должен был уехать, но вчерашний вечер, проведенный с лордом
В первый момент Филиппа подумала, что это вернулся Дайнуолд; убедившись, что ошиблась, она от разочарования готова была убить незнакомца.
Его звали Роланд де Турней. Филиппа поклонилась новому гостю, даже не взглянув на него и не узнав, кто он такой, и молча проводила в комнату, где, превозмогая дурноту, у потухшего очага сидели Бернелл и лорд Генри.
Бернелл вскочил на ноги. Его голова мгновенно прояснилась.
— Де Турней! Что ты здесь делаешь? С королем все в порядке? Или ему нужна…
— Я здесь по приказу короля, — прервал его Роланд, делая знак рукой, чтобы он вновь сел. — Я обещал ему, что поеду переговорить с тобой о его незаконнорожденной дочери. Он хочет, чтобы я посмотрел на нее.
Теперь поднялся лорд Генри.
— У короля уже есть зять, и это де Фортенберри, сэр!
Роланд приподнял черную бровь:
— Вы хотите сказать, что Филиппа уже замужем?
— Да, и за человеком, которого ей выбрал король. Роланд рассмеялся:
— Значит, моя поездка оказалась напрасной! Этот рыцарь уже завоевал ее?
Филиппа, слышавшая этот разговор, решительно вышла вперед:
— Вас прислал король?
Увидев королевскую дочь, Роланд умолк. Раньше он не понял, кто она такая, но теперь, посмотрев внимательнее, обнаружил, что девушка похожа на Эдуарда: такие же ясные голубые глаза и правильные черты лица. Она была красива, высока, хорошо сложена, а волосы — о, густые, вьющиеся волосы, обрамлявшие лицо и спускающиеся на спину! От мысли, что он приехал слишком поздно, Роланда на секунду охватило что-то вроде разочарования — но всего лишь на секунду.
— Король и ваш многоуважаемый отец просто просил меня навестить вас.
— Я уже замужем, — глухо сказала Филиппа. — Правда, я не знаю, считает мой муж меня своей женой или нет, потому что он покинул замок, когда узнал, что мой отец — король Англии.
Черная бровь Роланда взметнулась на целый дюйм.
— Филиппа, незачем все рассказывать посторонним, — вмешался лорд Генри. — Это не его дело.
— Почему не его? К нам прислал этого человека король. Может быть, сэр очередной кандидат скажет, что я ему не подошла, и тогда следующим претендентом на роль моего мужа станет Вильям де Бриджпорт. Как знать? — Повернувшись к Роберту Бернеллу, Филиппа сухо добавила:
— Даже если мой муж расторгнет наш союз, я не хочу этого мужчину. Вы слышите меня? Я вообще не хочу никаких других мужчин. Вы понимаете меня, сэр?
— Да, миледи, я вас хорошо понимаю.
Боже, подумал Роланд, глядя на молодую женщину, она по уши влюблена в де Фортенберри! Как это могло случиться?
— Не имеет значения, понимает он это или нет, — фыркнул лорд Генри. — Роланд де Турней, Филиппа вышла замуж за де Фортенберри до того, как они оба узнали, кто ее настоящий отец. Теперь дело сделано, и вы можете со спокойной совестью уезжать. — И лорд Генри так посмотрел на Роланда, словно хотел вонзить ему в шею меч.