Песнь Ухуры
Шрифт:
– Продолжайте.
– Остальное вы видели. Цепкий Коготь попросила меня взять под свою ответственность Несчастье. Жесткий Хвост не хотела этого, ведь она думала, что я недостаточно взрослая или недостаточно ответственная, чтобы правильно подойти к этому. И единственный шаг, который я могла предпринять, чтобы заявить о своей зрелости, это взять под опеку Несчастье.
Черты ее лица приобрели хмурое выражение.
– Я не знаю, поступила ли я правильно, капитан, но это казалось верным шагом – Угрюмость Эван перешла в печальную улыбку – Я не подчинилась
– Без сомнения, – ответил он, не имея сил сдержать невольную улыбку, – вы также знаете, что едва ли я могу себе позволить отправить вас на «Энтерпрайз» и посадить на три дня на хлеб и воду, потому что вы приняли на себя обязанности няни одного из местных детей.
Ее глаза снова засияли.
– Да, у меня, конечно, была такая мысль, капитан.
Кирк откинул голову назад и засмеялся.
– Спорю, что так оно и было. Расскажите мне, Эван, преподает ли Медицинская Академия курс неподчинения всем своим студентам?
– А почему вы об этом спрашиваете, капитан? – Вопрос был невинным, но выражение ее лица говорило об обратном.
– Я всегда думал, что тенденция Боунза к неподчинению – его чисто личное качество, но теперь я начинаю подозревать, что это типично для всех докторов.
Она, все еще улыбаясь, покачала головой.
– Сомневаюсь, капитан. В любом случае, я не училась неподчинению в Медицинской Академии Звездного Флота.
При мысли о Боунзе он помрачнел. Поднимаясь, Кирк сказал:
– Ладно, доктор Вилсон. Где бы вы этому ни учились, я больше этого не потерплю Эван, будь осторожнее. Ты была не единственной, кто там испугался. Если бы Жесткий Хвост выполнила свою угрозу, «Энтерпрайз» лишился бы доктора. Она хихикнула.
– Скручиватель хвостов тоже маленький. Единственное настоящее преимущество, которое дает мне рост, это элемент неожиданности.
Вспоминая изумленный вид Жесткого Хвоста, Кирк кивнул.
– Я понимаю, но это не то, что я имел в виду. Я хочу, чтобы ты была осторожней, Эван, ты слишком дорога для нас, чтобы мы могли позволить себе потерять тебя. Больше без дурацких неожиданностей, и это прямой приказ, так что я ожидаю полного подчинения.
К его удивлению, доктор густо покраснела. Вызывающе вскинув голову, что никак не скрыло ее истинное состояние, она сказала:
– Капитан, я никогда не воспользовалась бы дурацким шансом.
– Я позову остальных, – предложил он. Но вместо того, чтобы позвать, Кирк посчитал за лучшее выйти наружу, ей требовалась время, чтобы взять себя в руки.
– Ты не можешь запереть Эван, капитан Кирк. Ты не можешь. Ты не понимаешь – Яркое Пятно ощетинилась, протестуя «В мире, где самым большим наказанием считается изгнание из лагеря, это могло, наверное, показаться действительно путающим», – подумал Кирк – Я не сделаю этого, Яркое Пятно, – успокоил он сиваоанку, – но
Несчастье и я должны сказать ей кое-что важное. Ждите, – вдруг добавила она, когда Кирк уже пригласил всех внутрь, и повернулась к Несчастью. Эван говорит, что капитан Кирк… человек, отвечающий за их лагерь.
– Лагерь в лагере? – спросила Несчастье.
– Всякое может быть, когда речь идет об обычаях, – заметила Яркое Пятно.
Несчастье, похоже, задумалась над этим. А когда закончила размышлять, то спросила:
– Тогда, может быть, нам стоит им всем рассказать?
– Рассказать нам всем что? – спросил Кирк. Две сиваоанки беспокойно посмотрели на Стремительный Свет, который сказал:
– Лейтенант Ухура, у тебя тоже есть, что рассказать твоим людям. Если вы меня извините, я вернусь к себе в палатку. Мне нужно сочинить песню. Ты первая услышишь ее, – с хвостом, все еще завитым в петлю от удовольствия, он пошел прочь.
Несчастье и Яркое Пятно почувствовали явное облегчение.
Кирк повторил свой жест, приглашая всех в палатку. Несчастье неуверенно отступила и обратилась к Яркому Пятну:
– Ты уверена, что хочешь, чтобы я была там? Кончик хвоста Яркого Пятна дернулся.
– Ты у Эван под опекой, а я друг Эван. Я думаю, что должна быть и твоим другом тоже.
Целую минуту они обе пристально смотрели друг на друга, и затем одновременно предложили друг другу свои хвосты. Так, сплетенные, обе вошли в палатку, Несчастье застенчиво шла сразу за Ярким Пятном. Кирк и все остальные последовали за ними.
Несчастье бросилась осматривать Вилсон.
– Ищешь отметины от удара? – улыбаясь, спросила Вилсон.
Яркое Пятно объяснила:
– Люди бьют словами, Несчастье. Капитан Кирк говорит, что он не будет запирать тебя, Эван, так что все хорошо.
Доктор кивнула.
– Яркое Пятно, ты можешь рассказать мне сейчас?
Яркое Пятно кивнула в ответ.
– Я… – она посмотрела на Несчастье и исправилась:
– Мы выяснили, почему не можем узнать, что здесь происходит. И почему вы тоже не можете узнать этого.
– Мы были не уверены, – подхватила Несчастье. – Мы опасались сказать вам неправду, но ты взяла на себя ответственность за меня от Цепкого Когтя…
– И когда Жесткий Хвост рассвирепела, мы увидели, что были правы! закончила Яркое Пятно. Вилсон подняла руки.
– Помедленнее. Я ничего не понимаю. Садитесь, не спешите и расскажите мне.
Обе переглянулись, и Несчастье уступила Яркому Пятну, которая спросила:
– Должна ли я рассказать капитану?
– Пожалуйста, – сказала Эван, – если это возможно.
Кирк увидел, что обеим сиваоанкам легче разговаривать с Вилсон, и предложил:
– Рассказывай доктору Вилсон, Яркое Пятно, я слушаю.
Яркое Пятно приложила усилие, чтобы замедлить темп речи, но она говорила с возбуждением и на одном дыхании.