Песнь Ухуры
Шрифт:
Жесткий Хвост повернулась, ее манеры мгновенно изменились.
Когда она направилась к ним, Джеймс Кирк напрягся. Она замерла в нескольких шагах и выбросила хвост вперед, как будто группа была окружена невидимым барьером. Капитан осторожно расслабился.
– Входи, Жесткий Хвост, – пригласил он, надеясь, что поступает правильно. Она сделала необходимые шаги и обвила своим хвостом его запястье.
– Я прошу извинить меня за то, что напугала вас, – сказала она. – Это не ваша вина. Вы не знаете наших обычаев, Эван Вилсон не понимала,
– Неправда, – заявила доктор, все еще сжимая хвост Несчастья своей рукой. Она сердито шагнула к Жесткому Хвосту. – Я совершенно точно знала, что делаю. Я дала обещание присматривать за Несчастьем и сделаю это.
Жесткий Хвост в ту же секунду замахнулась для удара, но Вилсон была быстра, одна ее рука мгновенно поднялась блокировать удар, вторая атаковать. Жесткий Хвост застыла от изумления. Вилсон тоже остановилась в ожидании. Этого оказалось достаточно для того, чтобы Кирк поймал Вилсон за руку. Стремительный Свет сделал то же самое с Жестким Хвостом, обмотав свой хвост вокруг ее запястья, он издал чавкающий звук, который Кирк истолковал как крайнее удивление и неодобрение. Сиваоанец сказал:
– Ты поймала себя в свою собственную ловушку. Ее нельзя бить, если она действительно не понимает своих действий, но если все же понимает, ты не имеешь права.
Его хвост отпустил ее падающую руку и снова немедленно свился в петлю.
– Ох, это будет прекрасная песня, лейтенант Ухура. Ты увидишь… ты и твои люди обеспечат нас двумя ночами веселья на будущем празднике!
Ухура засмеялась, это был сладкий звук облегчения.
Затем Стремительный Свет медленно осмотрел Вилсон, сначала стойку ее ног, затем напряженно поднятую руку для удара и сверкающий взгляд, который та зафиксировала на Жестком Хвосте.
– Ты, скручиватель хвостов, – сказал он ей. – Я никогда не думал, что кто-нибудь без настоящих когтей и острых зубов может быть таким свирепым.
Не сводя глаз с Жесткого Хвоста, Вилсон обнажила зубы.
– Боя не будет, – сказала Жесткий Хвост и просто ушла прочь.
Яркое Пятно радостно обмотала талию доктора своим хвостом, сплетя его с хвостом Несчастья. Маленькие ладони Вилсон легли на плечо каждой из них, а затем доктор вздохнула.
– Господи, благослови меня, – сказала она, – я никогда в жизни не была так напугана, – затем Эван тоже рассмеялась.
– Ты тоже пошла против нее! – сказала Яркое Пятно с благоговением. Ты предложила ей бой!
– Да… и на одну кошмарную минуту мне показалось, что она может принять его! Я не хотела драться с ней, Яркое Пятно, ты же знаешь это.
Толпа медленно расходилась. Кирк понял, что угрозы больше нет, и спокойно сказал:
– Друзья, может быть, нам не стоит стоять посреди лагеря?
– Согласен, капитан, – ответил Спок.
– Мы привлечем меньше внимания, если соберемся в своей палатке.
Яркое Пятно, Несчастье и Стремительный Свет восприняли это как приглашение и последовали
– Яркое Пятно, Несчастье, вы должны оставить меня на минутку. Я думаю, капитан хочет переговорить со мной наедине.
«Капитан определенно хочет», – подумал Кирк. Он сомневался, что ему хватило бы мужества вызвать ее на разговор, если бы доктор не предложила этого сама.
– Это не займет много времени, мистер Спок. Смотрите во все глаза. И пока вы здесь ждете, можете объяснять понятия «команда» и «неподчинение» нашим друзьям. – Он последовал за Вилсон внутрь.
– Буду рад, капитан.
«Почему, – подумал Кирк, – у меня такое чувство, что Спок не принимает это всерьез?»
Внутри палатки Вилсон стояла по стойке смирно, внимательно глядя на капитана. В ее поведении не было и капли насмешки, как это могло бы быть у другого, все говорило о том, что она полностью готова подчиниться своей судьбе.
– Вольно, – сказал капитан, и она приняла формальную стойку вольно, ноги на ширине плеч, руки заложены за спину.
– Сэр, – живо сказала она. Он осмотрел ее, и сам перешел на формальный тон.
– Объясните ваши действия, доктор Вилсон, – распорядился он.
– Никто не смеет относиться ко мне как к ребенку.
Кирк отшатнулся.
– Объяснитесь, – сказал он и добавил:
– Сядь, Эван, прежде чем возбудишь у меня страстную любовь к строгой дисциплине.
Она улыбнулась и, присаживаясь на стул, сказала:
– Я сомневаюсь в возможности этого, капитан, но…
Он пододвинул стул для себя и потребовал:
– Я действительно хочу услышать объяснение.
– Капитан, когда женщина ниже ростом, чем все остальные окружающие, то ей зачастую кажется, что другие, иногда неосознанно, относятся к ней как к ребенку. Вы, со своим ростом, возможно, не замечаете этого, но я крайне болезненно реагирую на такие вещи, и почувствовала, что меня принимают за маленькую, лишь только ступила в этот лагерь, – она заерзала на стуле и подперла подбородок кулаком.
В этой позе она действительно казалась похожей на маленького, мрачно-серьезного ребенка. Кирк поднял на нее глаза, когда сообразил, о чем думает.
– Понятно! – сказал он.
Вилсон моментально выпрямилась, как будто ее поза была обдуманной демонстрацией.
– Я так и думала, что вы поймете. В любом случае, Чехов рассказал мне о ритуале взятия на себя ответственности за ребенка. Только взрослый может сделать это. Когда Цепкий Коготь и я были в палатке Жесткого Когтя, она едва взглянула на мою спину. Она хотела сказать мне, что придумала кое-что, что поможет нам. – Эван Вилсон развела руками. – Это все, что она сказала, капитан, и сказано это было с недовольством, граничащим с нежеланием.