Песнь Ухуры
Шрифт:
У всей толпы уши дернулись назад.
– Я не подумала об этом, – произнесла Жесткий Хвост. Она обвела всех взглядом, как будто бы ожидая возражения, но Стремительный Свет свирепо взглянул на Ветреный Путь, и это заставило того замолчать.
– Медицинские принадлежности взять можно, – выразил свою точку зрения кто-то из толпы, и остальные согласились, что сенсоры можно оставить.
– Но, – сказал Ветреный Путь, – мы сделали достаточно исключений для одного Похода.
«Даже такая упрямица, как Жесткий Хвост, знает, когда нужно закругляться», – подумал Кирк.
– Да, – сказала она, –
«Я думаю, они хотят сообщить лагерю, чтобы те ожидали детей, сообразил Кирк, когда Дальний Дым вызвался добровольцем и был утвержден. Таким образом, кто-то будет искать раненых, если они не прибудут в ожидаемый промежуток времени. Раненых», – подумал он снова и понял, что ему нужно перекинуться парой слов со Споком. Потеря коммутатора была серьезным осложнением.
Когда толпа начала рассеиваться, Жесткий Хвоста остановила свой взгляд на капитане и резко сказала.
– Капитан Кирк, у ваших детей нет ни ножей, ни пледов. Вы очень неподготовлены, но я не могу запретить вам Поход. Вы не хотели бы подумать еще раз? Каждый может сделать это, – она избегала смотреть на Яркое Пятно – У нас нет другого пути получить информацию, которая нам нужна, Жесткий Хвост, – осторожно сказал он, и когда она не стала возражать, добавил. – Я должен Идти. Оставляю решение других на их усмотрение, – он надеялся, что потеря коммуникатора образумит кого-нибудь, но ему следовало знать своих людей лучше. Один за другим члены экипажа соглашались Идти, и по обычаям он не мог приказать им остаться.
Жесткий Хвост обвела всех взглядом.
– Вы такие же упрямые, как мои дети, – сказала она – Мой народ хочет одолжить вам эти вещи. Они понадобятся. – Каждому по очереди она и Стремительный Свет раздали прекрасно инкрустированные ножи и по несколько «полезных вещей».
Когда подошла очередь Вилсон, Жесткий Хвост остановилась и сказала:
– Я потеряла своих четверых детей прежде, чем они достигли подобающего возраста. Они хотели Идти слишком рано или слишком часто. Не злись на меня, Яркое Пятно. Я не говорю, что ты не готова, и не виню доктора Вилсон за твое решение, только ты могла принять его. Я только хочу сказать. – Она протянула Вилсон нож рукояткой вперед и стопку пледов – Это принадлежало одному из моих детей, отправившихся в Поход к зрелости. Я хочу сделать тебе подарок от них. Пусть эти вещи помогут тебе своей памятью, своей кровью и своими друзьями по крови.
К удивлению Кирка, Эван Вилсон не сделала движения, чтобы принять подарок.
– Нож в подарок? – спросила она. И когда Жесткий Хвост кивнула, она продолжила – Твое предложение – это честь для меня, Жесткий Хвост, но я не могу принять его без клятвы, которая для меня также нерушима, как и для вас любая, произнесенная на древнем языке.
– Какая клятва? Я подчиняюсь твоей традиции, если это приемлемо для меня.
– Ты должна взять нож и сделать надрез на своей коже и на моей. – Так же торжественно, как любой ребенок, Эван Вилсон предлагала Жесткому Хвосту стать сестрами по крови. Жесткий Хвост слушала очень внимательно, и когда Эван Вилсон закончила, она кивнула, отложила в сторону пледы и сделала надрез на подушечке большого пальца своей руки
Когда ярко-красная кровь выступила на бледной коже Вилсон, Жесткий Хвост отскочила назад, но Вилсон поймала ее руку и прижала ладони, лезвие ножа оказалось зажатым между ними.
– Этот нож знает, что мы одной крови, – сказала она – Этот нож знает вкус твоей крови Этот нож защитит кровь, где бы она ни сочилась. Пусть Элас слышит и укрепит нас через годы и через моря – Она вдруг сжала и затем отпустила руку Жесткого Хвоста – Сделано, – сказала она – Теперь я могу принять твой дар.
Подражая достоинству, с которым Вилсон произносила это, Жесткий Хвост протянула ей нож, и на этот раз Эван взяла его. Доктор повернулась к Яркому Пятну и сказала:
– Дочь моей сестры, не поможешь ли ты мне найти подходящее дерево для моего оружия? Я всегда предпочитала посох копью.
Яркое Пятно стала серьезнее от гордости за новый статус, который неожиданно приобрела.
– Посох? – переспросила она. – Я не знаю, что это такое, сестра моей матери.
– Я покажу тебе, я уверена, это законно. Это просто копье без наконечника.
Кирк, который продолжал наблюдать за Жестким Хвостом, видел, что сделала Эван: она пообещала провести Яркое Пятно целой и невредимой. «Мы все обещаем это, – подумал он. – Но она нашла возможность сказать об, этом, когда ее не просили. Жесткий Хвост знает, что мы взрослые, но она не может признать это при других».
Стремительный Свет нарушил молчание.
– Лейтенант Ухура, – сказал он, – я тоже хотел бы сделать подарок.
Требует ли ваша культура подобного ритуала?
– Нет, – сказала Ухура. – Моя культура позволяет свободно раздавать подарки, если они дарятся от всей души.
– Тогда примите это от всей души, – сказал он, кладя ей в руки походные принадлежности. – У меня нет ребенка, которому я мог бы дать это, и мне доставит громадное удовольствие думать о тебе, как о своем ребенке, который скачет по мирам.
Ухура взяла одной рукой пледы и нож, а другой вынула кольца из ушей и протянула их ему.
– Они тебе так нравятся, – она одарила его сияющей улыбкой Наверное, потому, что наша память не так хороша, как ваша, у нас говорят «Я хочу, чтобы ты имел что-нибудь, что будет напоминать тебе обо мне», она положила серьги ему в руку и согнула его пальцы, закрывая их в ладони.
– Я никогда не забуду тебя, Стремительный Свет.
Он озорно скрутил свой хвост петлей.
– Я прослежу за этим. Ты будешь петь мне песни, лейтенант Ухура.
Идем, нам еще много чего нужно обсудить.
Несчастье напомнила:
– Копья.
Кирк кивнул, и ответил.
– Копья. Ты и мистер Чехов проследите за этим. Мистер Спок, я хотел бы поговорить с вами наедине.
Все группки пошли, каждая в своем направлении. Кирк подождал, пока другие не оказались за пределами слышимости, затем для пущей безопасности выключил свой универсальный переводчик и сказал:
– Спок, мне совершенно не нравится путешествовать без коммуникатора.
Какие предложения, за исключением отмены Похода?