Песнь Ухуры
Шрифт:
– Когда в Риме, делай как римляне, – затем осторожно попробовал это.
К его удивлению, оно имело очень острый, но определенно приятный вкус Чехов, глядя на Спока, также положил один шарик в рот, раскусил… и задохнулся.
– Боже мой! – только и смог прохрипеть он. Его глаза тут же наполнились слезами.
Спок никогда не видел, чтобы действие токсинов наступало так быстро, и даже трикодер не определил этого.
– Доктор Вилсон! – прокричал он и повернулся, чтобы бежать в лагерь за медицинской помощью.
– Мистер
Спок осторожно наблюдал за ним. Он знал, что человеческая чувствительность к вкусу гораздо сильнее, чем у него, но никогда до этого не видел такой ясной демонстрации этого феномена.
Чехов заметил сочувствующий взгляд вулканца. Он снова протер глаза, собрался с силами и сказал:
– Я не был отравлен, мистер Спок. Я едал перец поострее, чем это. Мне не нужен доктор, – он громко фыркнул и сказал Яркому Пятну:
– Ты должна была предупредить меня.
– Мне очень жаль, – извинилась Левое Ухо. – Я не предполагала, что он подействует так сильно на вас. Дети часто прячут целые скручиватели хвостов друг у друга в пище ради шутки, и Яркое Пятно, действительно, постоянно жует их.
– «Скручивали хвостов», – повторил Чехов. – Ну что ж, если бы у меня был хвост, он сейчас уже скрутился бы.
– Не злишься? – осторожно спросила Яркое Пятно. Ее хвост встал дыбом, демонстрируя участие. Чехов покачал головой.
– Нет. Это не единственный мир, где со мной сыграли такую шутку.
Эти слова, похоже, принесли облегчение Яркому Пятну. Но Спок расстроился.
– Мне кажется, – сказал он, – что концепции юмора сиваоанцев и людей очень схожи по своей природе. Я сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся понять одну из них. Однако, если вы совершенно выздоровели, мистер Чехов, давайте продолжим.
Когда Цепкий Коготь начала исследовать капитана своими инструментами, он понял, что из всего, увиденного на планете сиваоанцев, именно медицинское оборудование свидетельствует о значительно более высоком уровне развития цивилизации! Эдем – это казалось с первого взгляда. Это общество далеко не примитивно. Внешне их инструменты были очень похожи на трикодер и сенсоры федерального образца, которые использовал Боунз, но ничего функционального не было в их дизайне… Ничего чисто функционального, – поправил он себя. На их дизайн было потрачено столько же усилий, сколько и на их эффективность.
Цепкий Коготь направила свои инструменты на Эван Вилсон для того, чтобы сравнить показатели. Несчастье наблюдала за этим молча, но ничего не пропускала. Эван предложила попробовать ее сенсоры. Цепкий Коготь согласилась, но снова проверила показатели на Вилсон.
Однако так же, как и Вилсон, Цепкий Коготь казалось не удовлетворил осмотр
– Нет хвоста, – сказала Цепкий Коготь Несчастью. Это прозвучало как жалоба, в действительности ее поведение очень напомнило Кирку реакцию Боунза на физиологию вулканцев.
Цепкий Коготь посмотрела на Вилсон и спросила:
– Где… – универсальный переводчик не смог перевести типично маккоевское ругательство – … я могу найти его пульс?
Вилсон закатала свой рукав и продемонстрировала. Через какой-то момент Цепкий Коготь проверила пульс Кирка. Затем она села на Землю и хмыкнула, ее хвост дернулся.
– Он кажется в порядке, но что я знаю?
– Он в порядке, – подтвердила Вилсон, – и я действительно знаю это.
Цепкий Коготь проворчала что-то по ее адресу и начала собирать инструменты.
– В любом случае, после удара он потерял сознание. Я рекомендую отдых и дальнейшее обследование.
В интересах поддержания репутации Вилсон, Кирк заметил:
– Да, это именно то, что рекомендовала мне доктор Вилсон.
Цепкий Коготь поднялась. Глядя да Вилсон, она спросила:
– Доктор… Где ваши дети? Вилсон ответила:
– У человеческих самок развивается грудь в период половой зрелости и сохраняется даже тогда, когда они не являются кормящими матерями. За один раз в нормальной ситуации рождается один ребенок, при этом у нас имеется только две груди, – она кивнула на восемь сосков Цепкого Хвоста, и хвост сиваоанки свернулся спиралью от изумления.
– Понимаю, – сказала она. – Несчастье, ты останешься здесь. Позовешь меня, если будут какие-либо изменения, – на пороге палатки она в последний раз окинула взглядом Кирка и Вилсон, ее хвост дернулся, затем она цокнула и сказала с нескрываемым раздражением:
– Жесткий Хвост!
Эван Вилсон вздохнула, это был долгий, грустный вздох разочарования, затем она повернулась к Несчастью в-Энниен и спросила:
– Итак. А где же я могу найти твой пульс? «Если повезет, – подумал Кирк, – они будут так заняты тыканьем друг в друга, что у них не останется времени на меня!»
Лейтенант Ухура не имела ни малейшего понятия, как выполнить приказ мистера Спока, – углубить отношения с сиваоанцами.
«Пройти весь этот путь, и не иметь возможности добиться помощи!», думала девушка. Найти этот мир было само по себе чудом, но этого чуда оказалось недостаточно, и она знала это. Ухура села на маленький складной стул рядом с огнем, глядя на сиваоанцев, которые занимались повседневными делами, и подумала об умирающем Закате Энниена. «Конечно, эти люди не могут отказать ей в помощи, они не могут быть такими жестокими!».