Пещера
Шрифт:
Про себя Полак добавил: шесть шестнадцать – разбужен Минерал-Шакал. Паника: снова мертвый голландец, даже двое, скорее всего наркокурьеры. Что делать? Превратить инцидент в убийство с целью ограбления, поймать преступника, отрубить голову – распорядился Софал и пошел спать дальше.
Полак представил себе Ума Пена с его усиками и шляпой. Что он сейчас делает? Предупредили ли его о приходе зрителей? Испугается ли он присутствия белого человека? «Возможно, подумает, что я брат одной из жертв, и забудет свой страх».
Полаку надо быть начеку и умело передать
Наглое вранье. Зачем было Уму Пену держать при себе двадцать долларов, если остальную добычу он припрятал? Куда делось все остальное? Как удалось ему так просто стащить мопед? Разве у тех нищих был собственный мопед? И как он мог со своей деревянной ногой управлять мопедом, да еще на такой скорости, чтобы не упустить из виду машину Вахтера? Зачем было ему преследовать Вахтера, если он полагал, что тот направляется в гостиницу? Как удалось одолеть крепкого Вахтера, да еще и женщину в придачу?
Они просто схватили первого попавшегося бедолагу.
А может, на это стоит взглянуть иначе. Может, ему помогли осуществить мечту, и завтра утром Полак увидит Ума Пена, которого создал великий повелитель его страны. Бесстрашный гангстер, почуявший добычу, быстро прыгает на мопед, мчится по ночному Ратанаку, его черные волосы развеваются на ветру, протезом он безошибочно переключает скорость, обворовывает двух западных эксплуататоров, насмерть закалывает их ножом, не опасаясь поплатиться головой.
– А украденное нашли? – спросил Полак.
– Он отказывается рассказать, где оно спрятано.
– Пытать здесь не умеют, – сострил Джорж, искоса поглядывая на Полака.
Шук Рин неуверенно улыбнулся.
– Почему Эгон Вахтер и женщина оказались на парковке? – спросил Полак.
Шук Рин ответил с извиняющимся жестом:
– Воздух в Ратанакири славен тем, что пробуждает страсть.
– Как они встретились? Они ведь не были вместе в Ратанакири.
– Есть одна ратанакирийская пословица: мужчина и женщина, которые обречены быть вместе, сделают все, чтобы ночь и день совпали. Мы не знаем. Мы же не ясновидящие! Может, они встретились в Серебряной пагоде или возле дворца. Туда приходят все туристы. В вещах Вахтера был обнаружен входной билет.
– И там они договорились о свидании на парковке?
– Возможно.
– Почему не в гостинице?
– Может, они не хотели, чтобы их видели вместе. Женщина была замужем. Она носила обручальное кольцо. И была матерью.
– А по дороге на это романтическое свидание
Шук Рин развел руками:
– Возможно, он хотел выпить стаканчик-другой. Не сомневайтесь. На заднем сиденье его машины обнаружены ее волосы.
– Вы уже установили ее личность?
– Нет. Она путешествовала под вымышленным именем. Возможно, она была голландкой.
– В Голландии не числится пропавшей женщина, которая соответствует ее описанию, – сказал Полак. – Зачем она пользовалась вымышленным именем, если была обычной туристкой?
Он знал, что делает. Местные не хотели представлять Вахтера и эту женщину как контрабандистов, а вымышленное имя подразумевало именно эту версию. Настоящих убийц просто устранили.
– Возможно, она не хотела, чтобы ее нашел муж. Возможно, она искала здесь свою любовь. Я покажу вам, что сделал преступник Ум Пен с вашими соотечественниками, – сказал Шук Рин, протягивая Полаку пачку фотографий, лежавших на столе.
Это были большие черно-белые фотографии, каждая со штампом в правом нижнем углу и отдельным номером. Фотографии были вставлены в белые рамки и напечатаны в мягких полутонах – работа мастера.
Казалось, их хотели представить зрителю в том порядке, который намеренно нагнетал драматизм ситуации, а может – просто аккуратно складывали в стопку, вытаскивая из кюветы с проявителем. На первой фотографии – изображение микроавтобуса, снятого издалека, и двух машин у решетки. На следующей Полак узнал кровавые следы. Затем трупы между двумя машинами. Сначала лишь очертания, но шаг за шагом фотограф медленно приближается, будто хочет подчеркнуть уважение к этим двум мертвым, лежащим вместе.
Теперь их можно идентифицировать. Вахтер лежит на левом боку, вытянув левую руку, на которой покоится голова женщины. Левой рукой она обнимает его, ладонью дотрагиваясь до головы. Они касаются друг друга лбами. У обоих открыты глаза, во взглядах – ни тени ужаса.
Полак узнал Вахтера. И хотя его мертвое лицо было серым, оно казалось каким-то свежим. Миловидная женщина походила на бывшую жену Вахтера.
Они выглядели молодо.
И тут Полаку попалась на глаза фотография, которая – так екнуло сердце! – навсегда врежется в память. Сначала он решил, что видит рыбок. Да, конечно, Ум Пен, рыбки, – думал он, глядя на нитевидную блестящую массу между Вахтером и женщиной. И лишь потом сообразил, что это их кишки. Кишки, вывалившиеся из животов и смешавшиеся в бесформенный извилистый клубок, от которого мороз бежал по коже.
Шеф полиции злорадствовал.
Далее следовали крупные планы кишечной массы, напечатанные с той же скрупулезностью, что и остальные снимки.
– Ратанакирийская точность, – сказал Джорж, но слова его прозвучали не к месту.
После просмотра фотографий Шук Рин подписал листок бумаги и протянул Полаку.
– Казнь преступника Ума Пена состоится завтра, в шесть часов утра, в тюрьме «Туол Эк». За вами в гостиницу заедут в четыре часа.
Полак положил бумагу в карман – его входной билет. Вот какой билет следовало иметь Вахтеру.