Первый выстрел
Шрифт:
Расходились поздно. Над тихими улочками Судака неслось:
…Если б были все, как вы, ротозеи, Чтоб осталось от Москвы, от Расеи?!6
Заснеженные вершины высоких гор алели в лучах заходящего солнца, когда Юра пришел в дом военкома. Семена дома
— Военком скоро придет? — спросил он.
— Не знаю, Юрчик, сама его теперь редко вижу. То он на «операции», то еще что… И у меня полно хлопот… профсоюзные дела и женщины. А я как, изменилась?
Юра только сейчас обратил внимание на Ганну. Разве что пополнела она. Но глаза те же — карие, веселые, с искорками.
— Немножко ты… другая.
— Разбавилась?.. Я у вас была уже два раза и все про тебя знаю. Что же ты меня не спросишь, где я была, что делала?
Пришел Семен. Поздоровавшись, он скоро появился из дома, в синих галифе, заправленных в сапоги, подпоясанный полотенцем, и подошел к умывальнику, прибитому к вишне. Широко расставив ноги и покряхтывая от студеной воды, лившейся на шею и стекавшей по загорелой спине, он сильно растирал руками грудь, весело кричал:
— О-го-го! — и фыркал, разбрызгивая воду.
— Мне бы надо в Феодосию съездить в уком, — сказал Юра. — Совсем литературы нет. С Сережей поговорить надо, инструкции получить. Как бы проехать в Феодосию?
— Теперь, хлопец, это очень трудно, — ответил Семен, растираясь полотенцем. — Не знаю, как и помочь… Поговори с Гавриловым.
Гаврилов, холостяк, жил в одной из комнат ревкома. Он сидел без френча за столом и пил чай с бекмесом — сахара в Судаке не было. Усадив Юру, он налил ему чашку, дал три кусочка черствого хлеба, столько же взял сам и предложил винограду и яблок.
— Да мы сами головы ломаем, как с Феодосией надежно связаться. Рыбачий баркас до Феодосии не дойдет по-зимнему морю. Сильно штормит уже вторую неделю. Надо обеспечить народ хлебом. Сегодня ночью прибежали подводчики без подвод. Я посылал их в Феодосию за мукой, а на перевале возле Отуз их окружили бандиты. Лучше всего, конечно, было бы морем добраться. Так ведь беляки все фелюги угнали. Сейчас в Феодосии срочно ремонтируются мелкие суда. А для тех, которые на плаву, есть дела поважнее. Подождем немного. А пока суть да дело, можешь съездить в соседние деревни, организовать там комсомольские ячейки.
— В какие?
— В Туклук, Таракташ, Козы, Аджибей… У тебя ведь есть конь с линейкой.
— Есть.
— Вот и поезжай. Но с собой обязательно прихвати двух-трех ребят с винтовками. На всякий случай!
На другой день Серый повез Юру, Колю и Степу в Таракташ. Село расположилось у подножия скалистого гребня, напоминавшего доисторического ящера. Пять километров проехали быстро и вот уже подъехали к дому Юсуфа. Их встретил Али.
Юра
Али помолчал, а потом сказал:
— Пиши! — и назвал фамилии одиннадцати будущих комсомольцев.
— Винтовки и револьверы, — сказал он, — мы сами себе достанем: Только вы должны помочь.
— Как?
И тут Али, выглянув в окно, не подслушивает ли кто, негромко начал рассказывать.
Странные дела творятся в Таракташе. Посмотреть со стороны — все тихо, мирно. А почему татарские буржуи, курултаевцы собираются по ночам и шепчутся с теми, кто тайно приехал из Турции? Почему они посылают продовольствие белобандитам? Откуда-то привозят оружие и прячут его в тайники.
— Так почему же ты до сих пор молчал?! — возмутился Юра.
— А кто я такой, чтобы с минарета кричать всем людям? Отец поехал в Судак, в ревком. Гаврилова не было. Он рассказал его заместителю — Билялю Амиру. Тот заявил: «Не верю, врешь!» Отец рассердился. Тогда Биляль Амир сказал: «Спасибо, верю. Ты настоящий большевик, иди с миром домой. Мы сами будем наблюдать и виновных поймаем». И в ту же ночь, когда отец вышел из дома, в него стреляли. На другой день отец отправился на наш виноградник, в горы, там опять в него стреляли. И попали. Сейчас он в больнице.
— А кому еще рассказывал Юсуф обо всем этом?
— Только Билялю.
— Значит, их подслушали и передали.
— Отец сказал, что, кроме Биляля, никого не было…
— Но не мог же Биляль рассказать об этом вашим буржуям. Биляль — большевик…
— Биляль — другой.
— Какой?
— Розовая редиска. Сверху красный, внутри белый. Ему верить нельзя.
— Скажешь тоже!
Такое не укладывалось в Юрином понимании. До сих пор все было просто: враги есть враги, а большевики — большевики.
— Неужели Биляль — переодетый? Почему же ты не рассказал мне об этом?
— Хотел пойти рассказать! Поэтому и в комсомол вступаю. У кого берут скот для белобандитов? У бедных. Берут и пугают: «Молчи! Убьем!» А защищаться нечем. Мы, молодые, уже собрались и решили действовать вместе. У нас знаешь какие хлопцы — вот! — И он, подняв руку над головой повыше, показал рост ребят.
— Так что же ты предлагаешь?
— Устроим обыск и отберем оружие!
— А где оно?
— Здесь, в Таракташе, недалеко…
— Его охраняют?
— Не-ет! Я видел — в тот дом приезжал Биляль. Ночью я заглянул в окно. Биляль болтал с тем, кто тайно приехал из Турции. Может быть, тот охраняет? Высокий, худощавый. В френче.
Тут же обсудили, как лучше действовать. Решили взять с собой, кроме Али, еще троих, из тех, кого он записал в комсомол.
— Только ты нам, таракташским комсомольцам, каждому оставишь по винтовке, — напомнил Али.
— Оставлю! — обещал Юра. — Вы организуете здесь отряд комсомольцев!