Первый альянс
Шрифт:
После, не к ночи будь помянут, «Буревестника», «Вершителя Судеб» и курьерской «Совы» я могу считать себя опытным воздушным путешественником. Но в грузовом отсеке мне до этого летать не приходилось. Опыт интересный, но не самый приятный: замкнутое пространство, отсутствие иллюминаторов, приглушённый свет. По идее в грузовом трюме и вовсе нет освещения. Зачем оно? Но тут люди маркграфа Тьерна Готмала постарались обеспечить нам хоть какие-то удобства.
Не считая этих мелочей, в остальном всё вполне себе приемлемо. Лететь лучше, чем идти пешком. Главное не думать,
— До сих пор не понимаю, как тебе удалось развести маркграфа Готмал на дирижабль, — пробормотал Суман, бросив в отбой две карты и взяв из колоды свежую пару. — Поднимаю на три монеты.
Три мелкие монетки по кину добавились к остальным, доведя банк до «внушительной» суммы в девять медяков.
Игры на деньги я не особо люблю. Видел, как люди с лёгкостью проигрывают если не состояние, то хотя бы всё жалование. Но престолы без денежных ставок это всё равно что брачная ночь без невесты. А обычные игры в карты за эти дни порядком надоели.
— Развести? Что за грязные намёки, Ваша Милость? Его Сиятельство маркграф Тьерн Готмал внял скромной просьбе Моего Сиятельства… — медленно и капризно протянул я и уже нормальным голосом добавил: — Удваиваю! — Мой король и десятка отлично сочетались с двумя из трех открытых карт, позволяя наконец-то рассчитывать на победу.
— Или решил поскорее отправить тебя обратно, пока в Южной марке ещё что-нибудь не произошло, — усмехнулся Энно.
Я усмехнулся в ответ. Тоже вариант. Причем достаточно правдивый. Разумеется, свой флагман, на котором прилетел в Золотое, маркграф Тьерн Готмал мне не отдал, вызвал грузовоз из столицы Южной марки. Но я на такую жертву и не рассчитывал. Действовал по принципу наглость — второе счастье. Проси больше — получишь ровно столько, сколько тебе нужно.
— Уравниваю! — покусав губу, решительно кивнул почтенный Шелат, аккуратно положив крупный пятак и мелкий медяк в общую стопку.
Я перевернул лежавшую рубашкой вверх третью общую карту. Дама пик. Мне она ничего не даёт — больше двух карт из открытого расклада использовать нельзя. Две не самые слабые пары — отличный расклад…
Или нет? Больно радостно Суман улыбается.
— Да! Крепостная стена, — провозгласил он, явно рисуясь, последовательно выкладывая на стол три из пяти свои карт.
Демоны! Эта коварная пиковая дама мне всё испортила!
— Что-то не везет мне в картах, — поморщился я, решив не позориться своими парами. Сильная комбинация оказалась не такой сильной.
— Повезёт в чем-нибудь другом, — отмахнулся маг. — Например, в любви.
Он потянулся к банку, но почтенный Шелат выразительно хлопнул его по рукам своими картами.
— Не торопитесь, ласс. Мой железный дом пробил вашу стену.
На стол легли три дамы, с еще одной дамой и королём образуя одну из сильнейших комбинаций престолов.
Ха, значит шансов у меня изначально не было. Но Суман и Виней прилично так рисковали. Не выпади эта клятая дама, победа была бы за мной за счёт двух пар, одна из которых королевская. Только с королевской парой малый круг бьёт железное
— О чём грустим, почтенный? — поинтересовался я, когда доктор придвинул к себе стопку медных монет. Сегодня Винею везло в картах, третий банк забирает, но особо радостным он не выглядел.
— Наш договор касался Горана и предгорий Одиноких гор, — осторожно напомнил он, покосившись на сидевшую рядом супругу. — А теперь мы вынуждены, бросив все вещи, лететь в Вольную марку.
— Маркграф Тьерн Готмал обещал отправить все ваши личные вещи при первой возможности, — напомнил я.
— А наша клиентура? — возразил Виней, чувствуя негласную поддержку супруги. — Да и договор о съёме жилья мы на весь срок вперёд оплатили.
— Опять в какой-нибудь глуши будем сидеть, — побурчала вполголоса Прия.
— Тысяча ктанов за беспокойство и триста в месяц за потерю практики, пока идёт карантин и изучение болезни, — щедро посулил я. — Но контракт продлеваем ещё на год. А работы вам в Вольной марке будет более чем достаточно.
Врачи мне не помешают. Особенно уже знакомые с симптомами Изумрудной чумы. На весь Степной Страж всего три или четыре практикующих доктора. В нескольких отрядах есть свои личные коновалы, но их полезность под большим вопросом.
— Мы согласны продлить наш слегка измененный контракт ещё на один год и сменить Южную марку на Вольную! — тут же повеселела Прия. — За такие деньги год можно и потерпеть, — уже тише добавила она.
Я подавил усмешку. У всех есть недостатки. Впрочем, если человек хочет получать много денег за свою работу, но работает на совесть, то разве это недостаток?
В моей памяти ещё свежи воспоминания, как Прия Шелат перевязывала раненых, не обращая внимания на стрельбу и свистевшие вокруг стрелы. Любовь к деньгам? А кто их не любит? Заявляющий обратное в девяти случаях из десяти просто лицемер.
Мнение мужа почтенную Шелат не интересовало. Похоже, Виней хоть и хороший доктор, но подкаблучник ещё тот!
Но это их семейные дела, главное, что вопрос решён.
— Еще партию? — предложил Суман, тасуя колоду.
— Нет, хватит с меня, — отрицательно дёрнул я подбородком, поднимаясь на ноги. — Проверю, как там наши пассажиры.
С помощью немногочисленного груза, трюм был разделен на две условные части, отделив больных от здоровых. Не знаю, помогут ли эти меры предосторожности. Изумрудная чума — весьма коварная зараза, с очень плавающим начальным или, как это по-умному говорит почтенный Шелат, инкубационным периодом. Но за эти три дня, что мы провели в трюме, новых заболевших не было. Да и Виней Шелат, который провел с зараженными куда больше времени, всё так же бодр, хоть и не особо весел.
Дирижабль тряхнуло, заставив моё сердце на мгновение забиться чаще. Никогда не боялся замкнутых пространств. Хотя и особой любви к ним не испытываю. Но сейчас мы в воздухе! Да ещё и без возможности посмотреть, что там с наружи происходит. Может за нами весь воздушный флот Великогартии гонится, а верховные на драконах им помогают?