Первые шаги
Шрифт:
— Не нужно всего этого. Если бы я не встретил ее в кафе, не потащил с собой следить за гулем, ничего бы этого не было.
— Если бы, да кабы… — Проворчал Митин. — Нечего сопли распускать. Не хватало мне сейчас мучающегося от груза вины Видящего. Ты еще в запой уди с горя или подстригись в монахи.
— Кирилл, не ерничай. Речь идет о человеческой жизни.
— Стас, я понимаю, девчонку жалко, но раз ты собираешься сотрудничать с нами, должен осознавать, что не всегда и не всех можно спасти, но
— Согласен. — Процедил сквозь зубы и сбросил звонок.
На остальные вопросы еще будет время. Сейчас же, хотелось только одного, забиться в какую-нибудь темную нору и просидеть там как минимум неделю, не выползая на свет, но жизнь, как всегда, диктовала свои условия, поэтому нацепив на лицо безучастную маску, отворил дверь, ведущую в отдел маркетинга.
— Ну, как все прошло? — Встрепенулся Хлебников.
— Нормально. — Буркнул я, не собираясь поддерживать разговор с обрадованным моим ответом Семенычем.
— О-о, как время быстро бежит. Обед скоро. Идем, что ли, перекусим.
— Да пошел ты! — Вспылил ненароком, понимая, что Антон ни в чем не виноват, но вести себя так, словно ничего не произошло не получалось.
— Новиков, ты чего? Совсем белены объелся? На кого рот раскрываешь? — Сразу ощетинился Хлебников. — Я к тебе по-человечески, а ты…
А у меня перед мысленным взором стояла худенькая девчонка в обтягивающих джинсах и светлой рубашке, с грустной улыбкой и укоризной в светлых, наполненных слезами глазах.
К горлу подкатил ком, а пальцы рук мелко задрожали, поэтому быстро спрятал ладони под стол. Не хватало еще, чтобы кто-то заметил. Решат, что неврастеник.
Представил себя со стороны и подумал, что действительно выгляжу как припадочный.
— Стас, я с тобой разговариваю. — В голосе Хлебникова начала появляться сталь.
Не любил Семеныч, когда ему перечили. Возомнил себя на пьедестале Олимпа и слезать оттуда никак не хотел. Привык, что его слово закон и поперек «батьки» рот никто открыть не может.
Только сейчас дошло, что из всего отдела, я один был более-менее в хороших отношениях с Антоном. Может — от того, что не влезал в офисные распри, а может — причиной такого отношения стало то, что мою тушку всегда можно было послать на амбразуру.
Я не сомневался, что Хлебников поддерживал со мной приятельские отношения только потому, что меня можно было кинуть в самое пекло и знать, что выберусь. Вот как сегодня, а подобных случаев было хоть отбавляй.
Конечно, я тоже пользовался своим положением, но никогда не злоупотреблял, зная: если такое произойдет, отрабатывать придется по полной. Успокаивало только то, что не натурой.
— Антон. Отстань. Мне сейчас
— Договоришься Новиков, не посмотрю на нашу дружбу, лишу премии.
— Какую дружбу, Семеныч? Прекрати притворяться.
Заметил, как начало наливаться кровью лицо начальника отдела маркетинга.
— Я не знаю, что на тебя нашло, Стас, но ты перегибаешь палку. Угомонись.
Потер уставшие глаза, осознавая, что Хлебников прав. Чего я срываюсь на человека?
— Антон. Я с завтрашнего дня больше тут не работаю. Морозова к вечеру подготовит документы на увольнение.
— ЧТО? — Выпучил глаза мой коллега. — Кристина совсем берега попутала! Какое право она имеет тебя увольнять? Да я… Да ее…
Не выдержал, заржал вслух, видимо сказалось нервное напряжение.
— Семеныч! Что ты? Что ее? Ты Морозову как огня боишься, так что не надо тут играть в рыцаря-защитника сирых и убогих. Она тебя по стеночке размажет, как масло по белому хлебушку. Сам я заявление написал. Кристина Александровна пошла навстречу и освободила от отработки. Так что не бузи. Все путем.
Семеныч плюхнулся упитанным задом на соседний стул и ошалело потряс головой.
— Ничего не понимаю. Ты увольняешься? По собственному?
— Ага.
— Но в чем причина. Что тебя не устраивает?
Так и знал, что сейчас начнется.
— Нет, нет и нет. Даже не думай Семеныч. Я свое мнение не изменю.
Особенно после того, как этот урод лишил жизни Алену и спокойно разгуливает по нашим улицам. Сам сдохну, но достану гада.
— Все же хорошо было? Колись, что за шлея тебе под хвост попала?
— Не спрашивай. Просто знай, что у меня были веские причины уйти из фирмы.
— Стас может еще не поздно и можно забрать заявление у Морозовой?
— Ты меня не слышишь? Это мое решение и менять я его не буду.
— Что, конкуренты сманили? — Рявкнул Семеныч, наливаясь злобой.
Вот тут действительно удивился. Такая мысль даже не приходила в голову. Я на месте Антон тоже бы не сдержал раздражения. В данной ситуации — это, пожалуй, единственное логическое объяснение моего поведения.
— Нет. Никто меня не сманивал. Семеныч, неужели ты так плохо обо мне думаешь? Я не продаюсь.
Посмотрев на красное как помидор лицо Хлебникова — понял, не верит.
— Дурак. — Процедил тот сквозь зубы. — Кому ты там нужен? Выкачают информацию о нас и выкинут, как ненужную тряпку.
— Я сам ухожу, никто меня никуда не переманивает, а вот ты, если не хочешь вылететь вслед за мной, не забывай рубашку заправлять в брюки, после веселых скачек с Анечкой из логистики. — Видя, что Семеныча сейчас хватит удар, добавил, — это не мои слова, Морозовой. Она просила тебе передать. Учти на будущее и будь осмотрительней.