Первые шаги

D.Wismurt

Закатил глаза, зная склонность родителей преувеличивать. Сначала накалят обстановку до такой степени, что я сам готов пить корвалол литрами, а потом повернут ситуацию таким образом, что хочешь — не хочешь, а сделаешь все, как они велят. Только не в этом случае, да и при отце подобный разговор затевать не стоило. Не известно, раскрыла ли мама бате семейную тайну. Очень сомневаюсь. Отец человек рациональный, подвергающий все сомнению и верящий только в то, что можно пощупать руками, циник и атеист.

Нужно

уличить момент и остаться с матерью наедине. Довольно усмехнулся, понимая, что сделать это будет несложно, так как из-за угла дома показалась высокая фигура папиного армейского друга.

Отлично, мысленно потер ладони. Двух зайцев одним ударом: и с мамой наедине останусь и батю с дядей Толей прикрою, пока они чачу распивать будут.

— Рассказывай. — Послышался голос родительницы.

— Лена, дай ты парню передохнуть. Он только приехал, поди голодный, глазами на кастрюлю с пельмешками так и стреляет.

Действительно, жрать хотелось неимоверно. Тем более, запах домашних, ароматных пельменей с лучком, базиликом и настоящей телятиной, вызывали густое слюноотделение. Это вам не магазинная дрянь.

Мама смилостивилась и усадив меня за стол, начала потчевать.

Отец с дядей Толей, не отставали, уминая уже по второму десятку кругляшей и подмигивали, делая кивки с сторону матери.

— Стас, так что у тебя с работой? — Увидев, что моя тарелка опустела, спросила мама.

— Да, что с работой? — Поддакнул отец.

— Нормально все. С завтрашнего дня на новую выхожу. Давайте, я вам потом расскажу, когда освоюсь и пойму, что к чему.

— Что значит потом? — Возмутилась мать. — Знаю я тебя, каждый раз одно и то же, лишнего слова не вытянешь. В кого только такой уродился?

Пожал плечами.

— Какой есть, но, если тебе так хочется все знать, пойдем на крылечко выйдем, поговорим. Погода-то, вон какая хорошая стоит. Последние летние деньки.

— Отец, давай поднимай свой зад с табурета, и ты Толя тоже, пойдемте.

— А? Что? Зачем?

Растерянно произнесли мужчины и умоляюще посмотри на меня, мол выручай.

— Мам, чего ты мужиков дергаешь, пусть сидят, ты же потом все равно бате расскажешь.

Ага, только вряд ли все, о чем я тебе поведаю.

Мать посмотрела на меня, потом перевела взгляд на дядю Толю с отцом, прищурилась, явно не зная, что предпринять. Было видно, что ей не терпелось поговорить со мной, но и мужчин оставлять одних, тоже не хотелось. Чуйка сработала моментально, но любопытство перевесило, и она, погрозив бате пальцем, потащила меня на улицу.

Выйдя на свежий воздух, поплелся к беседке. Чем ближе становился момент разговора, тем больше я нервничал.

Может, зря я это все затеял? Соврать, что взяли в конкурирующую фирму с бОльшим окладом и повышением

в должности?

Нет, нельзя. Кем я после этого буду? Да и дневник прабабки позарез нужен.

— Стас, что происходит? — Взволнованно произнесла мать, заметив, как я напрягся.

— Кое-что, что я должен тебе рассказать.

— Ну, так чего молчишь? — поторопила родительница.

— Давай хоть сядем, не стоя же разговаривать.

Мама в нетерпении закатила глаза и опустилась на скамью.

Я же потоптался на месте и сел напротив, не зная с чего начать.

— Долго мне еще ждать, Стас? Что с тобой сынок? Ты поделись, легче станет, а то вон на тебе лица нет.

— Ой, мама, не знаю, станет ли легче, но от разговора все равно никуда не деться. — Набрал в грудь побольше воздуха. — Меня берут в ДМБ. Ты же наешь, что такое ДМБ?

Глаза матери округлились, рука взметнулась вверх, прикрывая рот, не давая вырваться из него отчаянному крику.

— Нет, нет, нет. — Прошептала она. — Господи, за что? Только не это! Стасик, миленький, скажи пожалуйста, что ты остался обычным человеком, а не превратился в проклятого колдуна?

Вот и все. Вот и открылось отношение матери к происходящему.

Криво усмехнулся.

— Я все тот же Стас, каким был раньше, за одним маленьким исключением…

— Не продолжай. — Поджала губы мать. — Это все бабкино наследие. Чертова ведьма! Сыну жизнь испортила, теперь тебя обратить на свою сторону решила. Даже после смерти угомониться не может.

Никогда я еще не видел мать такой отчаявшейся, нуждающейся в утешении и одновременно разочарованной. Это я понял, когда заметил взгляд, направленный в мою сторону.

Хотел обнять, но она не позволила, отшатнулась, словно я какой-то монстр из страшилок.

— Что с тобой не так, женщина? — Хотелось крикнуть мне, но я смолчал. — Ты меня родила, воспитала, любила и заботилась. Неужели в один миг материнские чувства могли исчезнуть? Так не бывает. Не должно быть. Из-за чего?

Ладно бы она не знала, что подобное возможно, но ведь знала, всю жизнь знала и могла предполагать, что я или мои дети унаследуют ведьмовской дар.

Было обидно и горько, но не стал показывать эмоции.

— Когда это случилось? — Глухо спросила мать.

— Сразу после аварии.

— И ты молчал?

— Лучше бы вообще не говорил, чтобы не видеть твоей реакции.

В глазах матери мелькнуло раскаяние, через секунду сменившееся арктическим холодом.

— Что, теперь со всякими уродами якшаться будешь?

Это она сейчас намекает на нелюдей?

— Не думал, что ты расистка, мама.

— Это не расизм. Я прекрасно отношусь к представителям любой национальности, но то, про кого ты говоришь, НЕ ЛЮДИ!