Первые боги
Шрифт:
Там его уже ждал готовый к отплытию корабль. Стоило ему подняться на борт, как Аузахет приказал поднять паруса. Малу бросилось в глаза, что людей на корабле заметно поубавилось: кроме трех десятков матросов, Гора и Сехмена, вслед за жрецом из прежней свиты в полном составе отправились только амазонки. Из трех неизменных спутников Сейт-Акха в белых одеяниях на корабль взошел только один. Жрец, угадав недоумение Мала, пояснил ему, что первый из его братьев по вере остался в Айе вместе с Нофер-Амуном, второй задержался здесь, в Иуну так же, как и все остальные приверженцы веры в первых богов, последовавшие за аль-Хидром, третьему же предстоит обосноваться в Пер-Меджете, где ныне властвуют арабы.
– Как же мы возьмем Пер-Меджет? Или мы идем в Нибур для того, чтобы нанять там воинов? –
– Ты ошибаешься, Нибур никогда и никому не давал наемников. Нибурские воины не участвуют в походах против других городов, зато они могут охотно отправиться в экспедицию за пределы Египта, а уже там, при случае, встанут под наши знамена. И в этом нам поможет бог Монту – искусный полководец и дипломат так же, как он всегда помогал египетским царям собрать воинов для сражений с захватчиками. Иноверцам могло показаться, что если у Египта нет большой армии, значит, он немощен и слаб, но на самом деле, фараоны всего лишь верно служили богам и во всем полагались на их волю. Когда Египту угрожала война, на его границах собирались пустынные племена и преграждали врагам дорогу, и в этом фараоны видели проявление Монту. Скоро, Змеиный князь, ты своими глазами увидишь, как сначала вместе с нами по доброй воле отправятся нибурцы, а затем, как арабы, что укрываются за стенами Пер-Меджета, будут рады нашему появлению.
Мал понял, что возражать Сейт-Акху бессмысленно, хотя он сам не мог ни на мгновение вообразить арабов радостно встречающих аль-Хидра. Жрец отправился в свою каюту, чтобы предаться дневному сну после ночных молитв, и Мал последовал его примеру. Он решил обосноваться в каюте Елены до тех пор, пока они не приедут в Нибур.
В каюте он застал Лию. На постели, разделенной на две половины, лежали ее и его доспехи вместе с мечом Рамзеса и зеленым плащом. Мал предположил, что это Сейт-Акх позаботился о нем. Только он мог предвидеть его появление в этой каюте и желание остаться в ней. Мал взглянул на Лию. Сейчас, как и всегда, амазонка внушала ему покой, и он был совсем не против, чтобы Лия в этом путешествии была рядом с ним. В ее присутствии воспоминания о Маргарите удивительным образом не терзали его душу. И это было как раз то, в чем он нуждался, чтобы исполнить обещание, данное рыцарю Филиппу. Не говоря ни слова, Мал лег на свою половину и укрылся накидкой. Лия нисколько не была этим смущена. Вместо того, чтобы вернуться к сестрам и оставить Мала в одиночестве, она также молча легла на постель и уснула.
Так они провели несколько дней. Время от времени, Мал снова возвращался к мысли о том, что ему не хватает Маргариты, но теперь он не пытался вытравить ее из своего сознания, понимая, что чувственная часть его души противится исполнению долга, но разум легко пересиливает ее и расставляет все по своим местам. Сейт-Акх, осведомленный о прошлой жизни Мала от богов, сказал ему однажды:
– Я знаю, что тебе не хватает той, которую ты любил, я также знаю, что часть ее души попала в плен к Анубису и томится в обители расколотых душ.
Про обитель расколотых душ Мал впервые услышал от Оцеано. Он предупреждал его, что именно туда направится душа Маргариты, если умертвить оборотня.
– Можно ли вызволить ее оттуда? – спросил Мал.
– Великий Орфей однажды попытался вернуть свою возлюбленную, но дух его оказался слишком слаб. В Царство расколотых душ невозможно войти дважды. Таков закон. И ты отправишься туда, когда будешь обладать достаточной силой. Только тогда ты сможешь найти потерянную часть своей души, которая тоскует ничуть не меньше тебя самого.
Жрец говорил не столько о возвращении Маргариты, сколько о восстановлении целостности его души, но пока Мал не достиг Священной обители, ему не хотелось искать скрытый смысл в словах Сейт-Акха из опасения отвлечься от истинной цели своего путешествия. По этой же причине он почти не разговаривал с Лией, и она также молчала в его присутствии, несмотря на то, что вместе со смертью Елены амазонка лишилась единственной собеседницы. Лара, Нилла и Силла даже не подходили к ней. Лия отвечала им тем же. Когда Мал спросил ее, почему они сторонятся друг друга, Лия объяснила, что в глазах старших сестер
– Потому что тебе слишком мало лет? – предположил Мал.
– Совсем нет, – возразила Лия. – Все дело в том, что я еще не убила в бою ни одного мужа.
– Разве ты не умеешь стрелять из лука?
– Не так хорошо, чтобы всегда попадать в цель.
– Но почему тебя никто не научил этому искусству?
– В обучении воинскому искусству мне не хватает усердия – я предпочитаю лечить раны, а не причинять их.
Отчужденность со стороны старших амазонок Лие, как мог, восполнял капитан Аузахет. За общей трапезой он выбирал кусочки мяса повкуснее и передавал их юной амазонке. Иногда он спрашивал Лию, почему у нее такой печальный вид, не обижает ли ее кто-нибудь? И всякий раз амазонка пожимала плечами и грустно улыбалась, и тогда Аузахет делался мрачен и в этот день более не желал никого видеть.
Вечером прибыли в Хнасу. Здесь когда-то стоял древний город Нен-Несут. Якорь бросили в двух десятках шагов от высокого песчаного берега. Он был усыпан пожелтевшими человеческими костями. По словам Сейт-Акха, много лет назад город омывали воды озера Ми-Ур. Когда оно стало высыхать, фараон Аменемхет приказал соединить его с водами священного Нила. Канал только на время позволил возместить недостаток воды, а вскоре пересох вместе с неумолимо убывающим озером Ми-Ур. После того, как арабы взяли город штурмом, разграбили его и разрушили до основания, они в первую очередь восстановили канал, потому как считали его строителем великого пророка Юсуфа – толкователя снов. В захваченном ценой неимоверных жертв городе арабы никого не оставили в живых. Они знали, что мужчины Нен-Несут известны не только, как трудолюбивые земледельцы, но и как меткие охотники и бесстрашные воины, которые едва ли не от рождения обладают гордым нравом и безумной храбростью. Самодовольные нибурцы, и те, настолько уважали уроженцев Нен-Несут, что безоговорочно принимали их в ряды своих воинов. Греки, завоевывая Египет, в отличии от арабов, обошли Нен-Несут стороной, дав ему название Гераклиополь по имени одного из самых прославленных героев Греции. Они внимательно изучали обычаи жителей Нен-Несут и учились у них мужеству и бесстрашию.
– Не здесь ли греки искали мужей для своих дочерей? – поинтересовалась у Сейт-Акха Лара.
– Да именно здесь, – подтвердил жрец. – Жители Нен-несута были, как никто преданы первым богам. Главный жрец этого города по божественному предопределению носил титул царя Верхнего Египта. Здесь боги Осирис и Гор были венчаны на земное царство. Здесь же Гор сошелся в битве с Сетхом и одержал над ним победу, а Ра задумал уничтожить человечество. Он прибег к помощи своей дочери Хатхор, и та подчинилась приказу. В облике Сехмет она принялась так жестоко убивать людей, что Ра только с помощью хитрости смог ее утихомирить. А после того, как первые боги покинули землю, Акер и Херишеф пришли именно в этот город и жили здесь подобно обычным людям. Тем самым они заслужили особый почет со стороны местных жрецов. Жители Нен-несута во всем полагались на богов, но, видя, как их все за это прославляют, слишком легко поддались искушению возомнить самих себя лучшими среди египтян. Когда пришли арабы, самолюбивые жители Нен-несута уверовали, что те будут почитать их подобно грекам. Но арабы решили сломить гордецов, и султан приказал убивать всякого, кто не отречется от веры в египетских богов, не щадя ни женщин, ни детей. Они истребили всех, а трупы закопали в общей могиле, вырытой недалеко от берега. Вода постепенно подмывает песок, и тот ежегодно обнажает новые скопления человеческих костей.
Сейт-Акх помолчал и продолжил уже повелительным тоном:
– Я и Менафт сойдем на берег, чтобы помолиться, но никто не последует за нами ни под каким видом, потому что это опасно для всех вас. Даже ты, Змеиный князь, не можешь покинуть это судно, – Сейт-Акх еще никогда не был так требователен, как сейчас. – Ты должен послушаться меня, Змеиный князь! Что бы ни случилось, – на этих словах голос Сейт-Акха смягчился – не покидайте корабль, пока мы не вернемся! Не беспокойте нас во время молитвы, – жрец вернул себе прежнюю строгость, – это может всем навредить.