Перворожденный

Кларк Артур Чарльз

Корабль можно было сравнить с банкой консервов, висящей на парашюте.

— Добро пожаловать на борт «Джеймса Клерка Максвелла»! — патетично провозгласил Алексей.

— Неужели все это движется благодаря солнечному свету?

— Да. — Алексей поднял ладонь навстречу солнечному лучу, пересекающему капитанскую кабину. — Благодаря давлению крошечных протонов, которые ударяют в отражающую поверхность. На Земле лучи Солнца, падающие на кожу человека, производят количество вещества, равное, может быть, десятитысячным долям грамма.

Но наш парус имеет сравнительно большую площадь и сравнительно малую массу, чтобы обеспечивать ускорение в сотую долю G. Но зато это ускорение постоянное и свободное и поэтому оно может толкать корабль вперед сколь угодно долго… И поэтому мы сможем достичь Марса за двадцать дней полета.

Сам парус был укреплен ячеистыми нанотрубчатыми струнами, сделанными из того же материала, что и лента подъемника. Сверху он был покрыт ультратонкой пленкой бора, толщиной всего в несколько сотен атомарных диаметров. Такую тонкую пленку наносили на основу путем напыления.

— Материал паруса столь тонок, что, если вы возьмете его в руки, то он скорей будет напоминать вам дым, а не что-нибудь твердое и вещественное, — продолжал Алексей. — Но он достаточно прочен, чтобы выдержать жару на орбите Меркурия.

Лучи света падали на зеркальную поверхность паруса, механизмы на крыше корабля безостановочно жужжали.

— Конструкция паруса постоянно производит колебательные движения, — продолжал объяснять Алексей. — Именно поэтому наш парус всегда такой изящный и всегда повернут к Солнцу. Он снабжен силовыми приводами и крошечными ракетными двигателями. Макс, бортовой компьютер, постоянно отслеживает и корректирует его положение. Кроме того, Макс отвечает за большую часть навигации. Я просто ему говорю, куда мне надо лететь, и он направляет полет. Макс всегда находится в рабочей форме. Хвала Солнцу, что он этим не кичится.

Байсеза сказала:

— Я понимаю, как мы можем лететь по направлению от центра Солнечной системы к ее периферии. Но как мы сможем лететь к центру?.. От Марса, например, к Земле? Мне представляется, что такой полет напоминал бы плавание с парусами против ветра.

— Аналогия неудачная, — возразил Алексей. — Вы должны помнить, что все объекты в Солнечной системе постоянно находятся на гелиоцентрических орбитах. Именно это определяет, как функционирует парус.

Небесная механика может несколько противоречить земному здравому смыслу.

— Стоит мне разогнаться, и моя орбита распрямится. Но если установить парус так, что солнечный свет будет бить мне в лицо, то моя орбитальная скорость упадет и я начну по спирали приближаться к Солнцу…

Байсеза с интересом вглядывалась в диаграммы, которые он высветил на экране, но когда он перешел к уравнениям, она сдалась.

— Это же совершенно очевидно, не так ли? — говорил он. — Таковы основные принципы небесной механики.

Он взмахнул рукой, указывая на миры за стенами корабля.

— Вы сами можете все увидеть.

Именно здесь можно воочию наблюдать действие космических законов. Я всегда удивлялся, как это земные ученые смогли найти смысл в царящем вне Земли хаосе. Первые лунные астронавты, сто лет назад, первыми прошли этот путь и вернулись на Землю другими людьми: неважно, лучшими или худшими, но другими. Мы, космики, в большинстве своем деисты, или теисты, или пантеисты, в общем — в этом диапазоне.

— Вы верите, что Бога можно найти в законах физики, — вставила Майра.

— Или Бог сам является этими законами…

— Кажется, в этом есть смысл, — задумчиво произнесла Байсеза. — Религии и боги вовсе не обязательно ходят вместе. Буддизм, например, вообще обходится без высшего существа. Можно иметь религию, независимую от любых богов.

Майра согласно кивнула.

— Мы можем верить в Перворожденных, не имея вообще никакой религии.

— Но Перворожденные не боги, — мягко возразил Алексей. — И однажды они об этом узнают.

Байсеза сказала:

— Алексей, но вы же не теист. Разве не так? Вы любите цитировать Библию, но часто я слышу, как вы молитесь Солнцу.

Он застенчиво посмотрел на нее.

— Вы меня раскусили. Некоторые из нас имеют слишком прагматичные представления о Солнце. Они считают его машиной, которая всех нас сохраняет живыми, объектом, который можно видеть, в какую бы точку Солнечной системы мы не залетали.

Майра снова кивнула.

— Я слышала об этом. Культ Непобедимого Солнца, одного из последних великих языческих богов, был распространен еще в Римской империи, пока там не провозгласили государственной религией христианство. Кажется, он снова распространился по Земле накануне солнечной бури?

— Да, — подтвердил Алексей. — В те дни для умиротворения злых божеств приносились многочисленные жертвы. Но Непобедимое Солнце взяло шефство над первыми космиками, особенно над теми, которые работали на щите. И поэтому его культ среди них быстро распространился.

Байсеза вспомнила о другом солнечном божестве, которое оказало влияние на ее собственную жизнь: о Мардуке, забытом боге Вавилона. Она сказала:

— Вы, космики, совсем не такие, как мы, жители Земли, не так ли, Алексей?

— Разумеется, не такие. Да и как может быть иначе?

— И именно поэтому вы увозите меня на Марс, не так ли? Потому что там другие перспективы?

— Не только, есть и другие причины. Потому что земные люди кое-что нашли. Кое-что, о чем власти на Земле раньше даже не мечтали. Кроме того, эти власти ищут вас, Байсеза.

Байсеза нахмурилась.

— Откуда вы знаете?

Вопрос явно застиг Алексея врасплох.

— Мой отец сотрудничает с Всемирным Космическим Советом. Он космолог…

Так вот в чем дело, подумала Байсеза. Поколенческий разрыв сегодня не менее глубок, чем вчера. Космик-сын шпионит за своим землянином-отцом.