Перворожденный
Шрифт:
— Разумеется. Видеопослания тоже?
— Конечно… Привет, Tea! Это снова я, твоя мама. Я хочу с тобой поговорить, как обычно…
Tea должна услышать ее слова и кое-что увидеть, но не все, потому что многое будет задержано сенсорами идентификационной татуировки на щеке Эдны. Меры безопасности здесь были предсказуемо жесткими: все, что касалось кораблей А-класса, работающих на орбите Юпитера, было строго засекречено. Так что Tea получит только сильно цензурированную версию писем своей матери, но все равно это было лучше, чем ничего.
А если дела пойдут плохо, то эти послания станут для Tea единственным
— Вот я сижу и жду, когда емкости с антиматерией будут загружены в энергетические отсеки корабля. А это долгая история, потому что мы должны действовать очень осторожно. Вот передо мной сейчас открыт Ахиллес. Это один из самых больших Троянских астероидов, и именно здесь мы строим А-корабли. Посмотри вместе со мной. Вот доки, взлетно-посадочные платформы и центр управления полетами, а вот шахты, из них мы добываем лед и камни, которые служат реактивной массой, то есть энергетическим материалом для вывода кораблей на орбиту. А вот куполообразные здания, в которых мы живем, когда возвращаемся на твердую поверхность. «Либерейтор» гораздо более комфортабельное судно, чем эти норы, поверь мне…
Скопления Троянских астероидов располагались на орбите Юпитера, в точке, называемой Л-4, или Лагранж-4, которая всегда на шестьдесят градусов опережала Юпитер при его движении по орбите. Вторая точка, Л-5, следовала по пятам за Юпитером на том же расстоянии. Земные астрономы назвали две группы астероидов по именам героев гомеровской «Илиады»: ахейцы и троянцы. Ахиллес и другие греки сражались под предводительством самого Юпитера, а троянцы всегда от них отставали.
Л-4 имела огромные запасы ресурсов и поэтому естественным образом стала местом базирования землян, их форпостом в этой части Солнечной системы. Возможно, именно поэтому во время солнечной бури Перворожденные поместили свой Глаз именно здесь.
— Я не буду прикидываться, что мне не страшно, — продолжала Эдна, обращаясь к дочери. — Это было бы глупо с моей стороны. Но меня учили, что я должна отбросить в сторону все свои страхи и просто выполнять свою работу. Потому что я знаю, что эта работа должна быть выполнена.
— Может быть, ты знаешь, что этот корабль, четвертый из числа новейших кораблей А-класса, стал первым, которому дали имя. Потому что, если предыдущие корабли выполняли только испытательные полеты, то этот должен участвовать в боевых действиях. Надо полагать, что бы ни случилось, его всегда будут помнить хотя бы за это. То есть мы для начала тоже совершим пару пробных вылетов…
— Мы очень долго мучились с именем. Здесь мы со всех сторон окружены мифологическими героями. Но вся эта мифология пришла к нам из других времен, очень отдаленных от нас. В конце концов, мы остановились на имени одного из самых больших самолетов, которые помогли человечеству выиграть последнюю из мировых войн. А потом пришли Перворожденные и изменили все правила игры. Надеюсь, что в ближайшие несколько недель мы сможем освободить человечество от еще более страшной угрозы. А потом у меня появится возможность слетать домой, к тебе…
Раздался предупредительный сигнал, экран перед ней вспыхнул зеленым светом. Емкости с топливом были наконец успешно загружены, и стартовая команда уже покидала корабль.
Окно
Времени достаточно. А затем она получит команду на взлет и сможет приступить к выполнению своего задания.
— Либи, прошу тебя, закрой программу. Последний кусок вырежи. И попроси Джона Меттернеса сюда.
16. «Джеймс Клерк Максвелл»
Из темноты выплыл корабль, который должен был доставить их на Марс. Он назывался «Джеймс Клерк Максвелл» и скорее был похож на тень, чем на корабль. Байсеза внимательно всматривалась в его оснастку и отраженные им лучи света неимоверной яркости.
С приближением часа пересадки она все больше приходила в волнение. Не надо было обладать особой квалификацией в инженерном деле, чтобы понимать, что корабль, летящий на солнечных парусах, должен был быть исключительно легким и ажурным, как паутина. Так что замысловатая скорлупка их «паука», представляющая собой кусок вращающегося металла, должна была стать для него неподъемным грузом. Байсезе уже слышались тревожные сигналы перегрузки и представлялись тончайшие зеркальные паруса солнечного корабля, которые сворачивались, как нарядная бумага для упаковки подарков.
Майра тоже волновалась, несмотря на то что она имела больший опыт в астронавтике, чем ее мать. Только Алексей Карел казался совершенно спокойным. С приближением свидания он сел за свои экраны, внимательно следил за какими-то непонятными, высвеченными на них графиками и периодически выкрикивал команды, которые транслировались на системы приближающегося корабля по узконаправленной лазерной связи. Казалось, его доверие к этой смеси орбитальной механики с экзотическим небесным кораблестроением было безграничным, и «паук» неуклонно приближался к корпусу «Максвелла».
Довольно скоро «Максвелл», бесшумный, как тень, вырос на фоне темного неба под самым носом у «паука». Байсезе показалось, что она плывет в маленькой шлюпке и видит, как к ним приближается огромный океанский лайнер. Солнечный корабль представлял собой неправильной формы цилиндр, обвешанный со всех сторон тарелками и антеннами. Сверху он был украшен поясом сложных механизмов, которые напоминали о земной технологии и скрепляли между собой километры оснастки.
Похожая на щупальце прозрачная труба диаметром в два метра выдвинулась из корпуса корабля, неуверенно ощупала «паука» и втянула его в себя, как мошку в ловушку. «Паука» тряхнуло, когда механическое сцепление погасило последнюю разницу в моменте. Затем труба сложилась, как гармошка, подтянула «паука» к самому своему брюху и с громким щелчком с ним состыковалась.
Алексей откинулся на стуле. На губах его играла торжествующая улыбка.
— Спасибо Солнцу, что стандарты стыковки едины для всей Вселенной.
— Ну что ж, — продолжал он, сдирая со стены экран. — Пора собираться. — Он сложил экран и засунул его в карман. — Берите с собой все, что хотите. Оставляйте здесь все, что вам не нужно.
— Разве мы не берем с собой «паука»? — медленно спросила Байсеза.
— Разумеется, нет.
Ей было жаль покидать умную и надежную машинку, в теплой утробе которой они залетели так далеко в космос.