Перворожденный
Шрифт:
Так попросту можно было объяснить устройство А-корабля, оставляя в стороне множество хитроумных деталей, связанных с сохранением и управлением антиматерией. Фактически «Либерейтор» был паровой ракетой. Его уникальность заключалась только в размерах и мощности, которые поражали воображение. Даже процессы, идущие в расплавленном сердце Солнца, давали только проценты конверсии массы поглощаемого топлива в энергию. А когда материя и антиматерия аннигилировались, эта конверсия становилась стопроцентной. Вряд ли из уравнения Эйнштейна Е = mc2 можно было извлечь больше энергии.
Таким образом, самое скромное количество антиматерии,
В полете «Либерейтор» должны были сопровождать световые корабли-маяки. Но если такие корабли были почти эфемерными созданиями, состоящими сплошь из паутины и паруса, то «Либерейтор» представлял собой солидную массу, мощную дубинку, оружие. И вид у него был соответствующим, фаллическим, — как и у многих боевых систем, применяемых человечеством в прошлом, как кисло подметил один остроумный наблюдатель.
Джону фактически больше нечего было делать: Либи управляла системой обратного отсчета, которая была столь проста, что проще некуда. Однако нервы у Джона все более сдавали.
— За нами наблюдают, — ровным голосом произнесла Эдна, чтобы его отвлечь.
— Кто? Кто за нами наблюдает? Откуда?
— С Ахиллеса. Инженеры, администраторы, другие экипажи. Эдна очистила экран, и они взглянули на ледяную поверхность астероида. В технической зоне толпилось множество одетых в скафандры фигурок.
— Для проверки безопасности их слишком много, — пробормотал Джон. — Что они там делают?
Ему ответила Либи:
— Думаю, что все они пришли, чтобы наблюдать запуск первого космического военного корабля, построенного человечеством.
— Bay! — прошептал Джон. — Она права. Помните «Звездные войны» или «Звездный путь»?
Эдна никогда не слышала об этих древних культурных реликтах.
— Все начинается здесь, — продолжал Джон. — Первый военный космический корабль. Но, помяните мое слово, не последний.
— Тридцать секунд, — ровным голосом напомнила Либи.
— Чтоб им всем там… — пробормотал Джон, изо всех сил сжав ручки своего кресла.
Вот и свершилось, внезапно подумала Эдна. Ей доверили это дело, и она действительно сейчас поведет корабль в битву на неведомого врага. Корабль, двигатель которого прошел испытания не более двух раз. Корабль, который был таким новым, что от него все еще исходил запах полированного металла.
Либи сказала:
— Три, два, один.
Где-то в недрах корабля магнитное поле вокруг емкостей с антивеществом искривилось. Материя умерла.
И Эдну отбросило назад в кресло с такой силой, что из ее легких вышел весь воздух.
18. Марс
Путешествие подходило к концу.
Но даже теперь Алексей не позволял себе никаких упоминаний по больным для всех вопросам, —
Разговоров никто не вел. Всех троих можно было назвать командой отшельников — точно такой же, какой они были в «пауке».
Время, градуированное только положением звезд на небе, тянулось бесконечно долго. И вот наконец перед ними из темноты вынырнул Марс. Байсеза и Майра прилипли к иллюминаторам «капитанского мостика».
Надвигающийся на них мир был оранжево-красным, вся его поверхность — морщинистой и усеянной кратерами, северное полушарие почти полностью скрыто под широкой шапкой серого тумана. По сравнению с Землей, которая из космоса сияла ослепительной голубизной, Марс с первого взгляда показался Байсезе исключительно мрачным, суровым и негостеприимным.
Но пока корабль кружил над поверхностью Марса по сужающейся спирали, Байсеза начала узнавать его ландшафты. Вот побитые непогодой южные возвышенности, обозначенные огромным шрамом Эллады. К северу простираются более пологие, судя по всему — более молодые равнины Пустынных Ветров. Байсезу поразили размеры всего, что она видела на Марсе. Система каньонов Долины Морей занимала пространства едва ли не в четверть от всей поверхности планеты. Вулканы Тарсис представляли собой колоссальное магматическое образование, размер которого был сопоставим с целой планетой.
Впрочем, она бы увидела то же самое, посети она Марс не в 2069 году, а на сто лет раньше, в 1969 году. Сегодняшний Марс отличался от прежнего тем, что в его атмосфере висели облака из белоснежного водяного пара. На одном из витков «Максвелл» пронесся прямо над вершиной Олимпа, из кратера которого поднимался черный дым. Кратер был такой величины, что мог бы проглотить город Нью-Йорк. Везде видны были шрамы, оставленные солнечной бурей, но еще более впечатляющими были следы человеческой деятельности. Самое большое поселение на Марсе называлось Порт Лоуэлл. Он располагался ближе к экватору на склонах южных возвышенностей. Во все стороны от него расходились дороги, ностальгически проложенные по руслам тех самых каналов, которые были замечены из космоса еще первыми наблюдателями — или воображаемые ими. Среди этих дорог и куполообразных строений можно было различить пятна зеленого цвета: это растения с Земли, произраставшие под стеклом на марсианской почве.
Но Майра указала Байсезе на другие зеленые пятна: они поясами струились по северным равнинам и даже достигали огромного котла Эллады. Эти пятна были темнее южных, имели своеобразный оттенок. Они не имели ничего общего с земной растительностью.
Алексей сказал, что пару дней они проведут в Лоуэлле. Они подождут, когда освободится местный вездеход, а затем Байсезе предстоит проделать путешествие на север, к северному марсианскому полюсу. Эти сведения не вызвали у нее особого энтузиазма. Она посмотрела на полюс, скрытый под непроницаемым покрывалом густого тумана и с тоской подумала о том, что ее ждет впереди.